Индюшка с бриллиантами | страница 52
— Повезло тебе, что поезд остановился возле твоей хибары.
— Почему повезло? Я сам остановил поезд.
— Как это остановил?
— Встал у дороги и помахал ему.
— А он взял да остановился?
— Представь себе, остановился. Другие проезжали мимо, а этот оказался человеком. Я тут три дня голосую… Большинство не останавливается.
Чего греха таить, всех нас одолело любопытство. Мы отложили газеты, перестали притворяться глухими и стали прислушиваться к разговору. Почувствовав перемену в настроении, пассажир услужливо повторил:
— Этот машинист оказался человеком. Некоторые останавливаются. Машина ведь для того, чтобы помогать человеку. Но большинство не обращают внимания, проезжают мимо. Ну да я не сержусь на них, жду себе.
— Вот это терпение, — сказал тогда пассажир, сидевший на шестьдесят восьмом месте.
— Видел я терпеливых, но такого… Днями стоять и махать машинистам, такого не видел.
— Теперь увидел, — добродушно сказал пасечник. — Почему-то все удивляются, когда я рассказываю про это. Некоторые вообще не верят. Иногда в первый день остановишь, иногда только на третий. Однажды прождал целую неделю, но все же нашелся добрый человек, остановил поезд. Если бы над моей полянкой пролегала воздушная трасса, я и самолет остановил бы. Но не летают здесь самолеты…
— Чему тут удивляться, — сказал пассажир номер семьдесят один. — Машинист ведь тоже человек, ему тоже надоедает точность. Я вот, например, тоже летаю как паровоз по улицам, но если кто-нибудь махнет мне рукой — останавливаюсь. Редко, правда, но останавливаюсь.
— Про то, что машинисту надоедает проезжать мимо, я не догадался. Это умная мысль. Мы поговорим об этом с Дойчином, моим другом. Обсудим все, потому что он тоже так ко мне ездит.
— А вас не наказывали за это? — вновь перехватил инициативу любопытный.
— Да за что? Поезд останавливается, я поднимаюсь… А с кондуктором сам видишь как — билет не нужен.
И опять зашелестели газеты, защелкали зажигалки. Новый пассажир, несмотря на свои странности, перестал быть загадкой, и все погрузились в свои мысли. Даже любопытный.
Только мне показалось, что здесь не все просто. Нет, это невозможно, — думал я. — Жить на полянке с пчелами, останавливать поезда, быть таким спокойным в наш век… Не иначе как это спокойствие у кого-то украдено.
Я думал, а природа молча пролетала мимо нас — ее совсем не интересовали наши дела.
Пасечник встал, надел рюкзак, посмотрел на придорожный кустарник.
— Мне пора выходить, — пробормотал он и вышел из купе.