Он поднялся со стула и до хруста в суставах потянулся. Огляделся вокруг: комната утопала во мраке, бледный вечер за окном угасал, укрытый серой поволокой моросящего дождя; Марина, стоя у стола, ковыряла ножом желтую грушу.
— Ты что огня не зажигаешь? Керосина мало осталось?
Марат еще разок с удовольствием расправил затекшие члены.
— Можно из полешек лучин настругать. Сделать?
— Не нужно…
Девушка повела плечами, будто сбрасывая с них невидимую руку, и опять замолчала.
— Да что с тобой?
Он удивленно замер, устремив взор на собеседницу.
— Что произошло-то? Какая муха тебя опять укусила? Долго мы будем вот так воевать по любому непонятному поводу? Может, объяснимся наконец…?
— Давай! — Голос Марины неожиданно зазвучал громко. — Мне давно пора тебе кое-что сказать. Думаешь, я к тебе тут прислугой приставлена? Горничной и кухаркой? Мнишь, будто дядя Костя меня, как дуру, послал сюда щи варить да с тряпкой по дому бегать? Я, между прочим, не только это делать умею. Могу из «Макарова» с двадцати шагов в пуговицу от пальто попасть и в бумажном фунтике на костре чай вскипятить, на скалу взобраться и в лодке на веслах озеро переплыть. С двенадцати лет машину вожу и разряд по художественной гимнастике имею!
— Здорово! Особенно разряд по гимнастике впечатляет. — Удивление Марата росло, но он старался не подавать вида. — Когда мне понадобится телохранитель, я к тебе обязательно обращусь. А сейчас, хочу заметить, что ты в любом случае, со мной или без меня, на дачу собиралась: в деревенской тиши к экзаменам готовиться. Может, я что-то неверно понял?
— Собиралась! Да много с тобой наготовишься?! Сидишь как сыч в сторонке, опусы почитываешь, аппетит для ужина нагуливаешь… А ужин остыл давно, его теперь заново разогревать придется по твоей милости! Время тратить!
— Ну, прости, пожалуйста, — он, искренне раскаиваясь, подошел к девушке и бухнулся перед ней на колени, — еще хоть единожды позволю себе подобное, можешь без промедления выставить меня за дверь. Без провизии, верхней одежды и средств к существованию, без надежды на возвращение.
— Нужна кому твоя верхняя одежда…
Марина сняла с лампы стекло и чиркнула спичкой, пламя осветило ее обиженное лицо.
— Такие старомодные лапсердаки сегодня только бродяги носят, им они задаром достаются. Ты когда в метро ехал, на тебя, наверное, все люди оборачивались, жалели бедолагу неимущего. Вырядился, будто на премьеру «Ассы» собрался.
— В самом деле? На рынке в Петрозаводске меня уверяли, что товар отменный — ультрамодный фасон мелкой европейской буржуазии. Итальянское качество, не знает износа и сезонных скидок, фаворит продаж, пронзительный писк сезона.