Освободитель | страница 58



Его клиент кисло усмехнулся.

— Ей-богу, правда. Ну что ж, мы тут вдалеке от караванных путей, поэтому у нас не было своего постоянного продавца змеиного масла с тех пор, как Ефрем разгневал Лорда, и Ронтлесес поломал ему ноги. Я могу у тебя купить, если только ты мне докажешь, что тебе можно доверять.

— А почему бы тебе мне не доверять? — Руиз вытащил брусок фарфора, и мужчина тщательно его рассмотрел. Наконец он кивнул.

— Вроде как все в порядке. Но я не такой храбрый, чтобы рисковать пробовать дрянное масло. Не хочу, чтобы потом у меня изо рта пена пошла и я грыз бы собственное мясо на руках. Ты со мной покуришь?

Руиз сделал великолепный жест согласия.

— Если я должен таким образом завоевать твое доверие и кошелек… Но сперва — деньги!

После четверти часа оживленного спора они пришли к взаимно приемлемой цене за розовый флакон.

Деньги перешли из рук в руки, и покупатель взял очень бережно розовый флакон.

— Кстати, — сказал он, — меня зовут Ниджинтс.

Руиз кивнул.

— Вухийя, к вашим услугам.

Он взял медную трубку и открыл небольшой каменный ларчик-кисет, из которого он взял щепотку растертых водорослей. Он набил ими крохотную чашечку трубки и подождал, пока Ниджинтс выбирал фарфоровую и приготавливал ее.

На широком красном лице Ниджинтса было выражение приятного предвкушения, и он, казалось, не торопился. Он любовно держал флакон, рассматривая его на свет, который пробивался сквозь соломенную крышу. Наконец он вздохнул и постучал горлышком флакона по краю стола, пока горлышко не отвалилось. Он выпустил только самую маленькую капельку в трубку Руиза.

Руиз изобразил на лице выражение подходящего к случаю предвкушения удовольствия и наклонил трубку к огоньку лампы. Он втянул сладкий дым глубоко в легкие, и Ниджинтс расплылся в солнечной улыбке.

— Ты куришь решительно и без страха, — сказал Ниджинтс и капнул каплю масла куда поболее в собственную трубку.

Змеиное масло наполнило сознание Руиза замечательной остротой восприятия. Ряды флаконов на секунду показались пылающими звездами в черноте космоса.

— Звездный свет — это самый опасный наркотик, — пробормотал он.

Лицо Ниджинтса казалось почти прекрасным в его неприкрытой напряженной жадности.

Релия-потаскушка мела общий зал, и на секунду Руиза покорила ее замызганная прелесть. Потом, слегка запаниковав, он пригасил свои сенсорные восприятия, пользуясь дорого обошедшимися ему мозговыми рефлексами, и сцена общего зала трактира приобрела свои нормальные очертания.