Шантаж | страница 25



Эрбер отвел его в ресторанчик в центре Парижа, хозяйка которого, когда было нужно, предоставляла отдельный маленький кабинет.

— Если бы у стен были уши, — начал Эрбер, предварительно со знанием дела составив меню, — то от нас остались бы одни потроха. Но я уже имел возможность убедиться, что их тут нет.

Узнав все, Пьер отреагировал именно так, как Эрбер от него ожидал.

— Этот тип мерзавец! Настоящий мерзавец. Надо опубликовать письмо.

— Охотно. Допустим, я его напечатаю… Но вы подумали о женщине, которой оно адресовано? О ее ребенке, если тот родился?

Пьеру не без сожаления пришлось с этим согласиться.

— Но вы, безусловно, можете поторговаться и получить сумму, которая позволит вам безбедно просуществовать некоторое время. Могу назвать трех заинтересованных лиц.

Пьер резко поднялся. Эрбер сделал такой жест, словно хотел защититься от удара. Но оказалось, Пьер ищет сигареты. Эрбер продолжал.

Во-первых, тот, кто пишет. Но это чревато… У него есть возможности. Затем министр внутренних дел… С ним можно поладить. Старая лиса, знающая свои обязанности. Наконец — но с него и следовало бы начать, — главный противник нашего возлюбленного президента. Вот он.

И он указал на фотографию с надписью, украшавшую в числе других стены кабинета.

— Этот господин мог бы щедро заплатить, если мы пойдем на этот шаг…

Он помолчал и спросил:

— Так мы идем на этот шаг?

— Ни в коем случае, — ответил Пьер. — Никогда.

Официант принес кофе, и они молча ожидали, когда тот уйдет.

— Вот видите, — сказал Эрбер, — вы действительно порядочный парень.

— Не смейтесь. Мне случалось воровать. Может, еще придется этим заниматься. Но шантаж — нет, ни прямо, ни косвенно.

— Можно и вовсе забыть об этом, — спокойно сказал Эрбер. — Какое нам дело!

— Меня оно касается, — возразил Пьер. — Я сын женщины, которая, возможно, получила такое же письмо.

— В самом деле? Расскажите.

Но Пьеру не хотелось рассказывать.

— Она жива?

— Ладно. Вы ведь все равно не отстанете… Да, она жива, если это можно назвать жизнью, — то ли кухарка, то ли медсестра у мерзкого ублюдка, за которого вышла замуж, чтобы у меня был отец, раз настоящий смылся.

— Понимаю. Значит, мы не станем предавать это дело забвению?

— Нет. Мы заставим его заплатить. Но не деньгами. Я хочу его унизить…


В этот момент Кастор не испытывал никакого унижения.

В своем «ДС-10» он летел с официальным трехдневным визитом, неприязненно думая лишь о тех речах, которые ему предстоит произнести и выслушать. Придется ходить без трости, а за последние дни боль обосновалась где-то глубоко в бедре. К тому же он не ждал никаких особых результатов от своего вояжа. В довершение всего эти негодяи возвели монумент, к которому вела длинная высокая лестница. А без возложения венка не обойтись…