Игра воды | страница 38



Типографская иконка, разукрашенный лубок.
Царь тупой, как пробка, с шашкой. Пышный ус скрывает рот.
Всей семьей убьют, не жалко. Паровоз летит вперед!
Ветер, ветер, звон посуды. Зал, из мебели дрова.
Балалайка, гусли, смута. Бунт, кровавый карнавал.
За окном салют с нагана. В тюли инея окно.
Стопка, с выходом цыгано-чка. Не жалко никого.
Страшный праздник в доме нашем. Ходит с флагами район.
Что мы все, как дети, пляшем? И читаем, и поем.
Спины гнем, ломаем шапки. Жмемся, слезы льем ручьем.
Всей толпой убьют, не жалко. Нас наделают еще.
Мало надо нам заботы. Неба хватит за глаза.
Хлеб без карточек, шесть соток, кол, на привязи коза.
Угол с топчаном-лежанкой. Двор и стол для домино.
Дом, пустырь, тупик с пожаркой. Про разведчиков кино.
Звезды в небе из граната. Из гранита крест на край.
Нам для счастья мало надо. Нам всю правду подавай.
Только правды нету дома, сбилась с твердого пути.
Ни сермяжной, ни кондовой, ни исконной не найти.

«И Петр, и Яков, и Иван…»

И Петр, и Яков, и Иван,
И мать в разводах слез,
Все слышали как, – Талифа
Куми! – он произнес.
И лишь, как праведник-гордец,
В углу, склонив чело,
Сидел задумчивый отец,
Не слыша ничего.
Как будто через не могу
Он тратил свои дни,
Ни в море, ни на берегу
Не находя любви.
Ни в синагоге, где служил,
Ни в очаге ночном,
Ни в ком не видел он души,
Творения ни в чем.
Никто не мог ему помочь,
Никто найти слова.
Одна его спасала дочь…
И вот она мертва.
Склоняет солнце тень одну —
Согбенного меня.
И ходят люди по двору
И что-то говорят.
И распрямившись, встав с колен,
Глядит голов поверх —
Как девочка бежит ко мне —
В накидке человек.
Я вижу, как сложились дни
В мгновение одно,
И слезы радости свои,
И детские – ее.

Врубель

Пусть ночь шевелится, как хочет,
Как борщ, ворочается лес,
И заполняет многоточьем
Поэт свой лист тетрадный весь.
Над пустотой мерцают фрески,
Вбит гвоздь воздушный в синий клен.
Узор зеленой занавески
Не сквозняком одушевлен.
Крючки из прописи слились, и
Лес до художника дошел.
Зачем хранить сухие листья
В энциклопедии большой?
Зачем хранить в саду проталины,
И ветром вздутое белье?
Чтоб верить Марфе из Вифании,
Рассказу страшному ее.

Сочельник

Кружит снег над фарфоровой фабрикой,
Над катком, исказившим дома,
Над стеной, измалеванной валиком,
Там, где «Ельцин вор!» надпись была.
В этот час не смеется, не плачется,
Перед сном замирает страна,
И к поэту язык возвращается,
И, как гости, приходят слова.
На качелях, как пьяница, скрючившись,
Он под нос себе что-то поет,
Как соседка от случая к случаю