Стихотворения | страница 31



Милый, как он прав!
В шестьдесят приду к нему,
Совершенной став.
Шестьдесят — почти совсем
Взрослые года.
Ах, как счастлив будет он,
Лишь скажу я: «Да!»

1962

Евгений Евтушенко

Я разный — я натруженный и праздный,
Я целе— и нецелесообразный.
Я весь несовместимый, неудобный,
Застенчивый и наглый, злой и добрый.
Е. Евтушенко
Я разный — черный, белый и зеленый,
Я червь и бог, былинка и Казбек.
Я — женоненавистный и влюбленный,
Я — вздорно-нежно-грубый человек.
Постичь себя я день и ночь пытаюсь
И то смеюсь, то вовсе не смеюсь.
Я сам собой до дрожи восхищаюсь
И сам себя по вечерам боюсь.
Я — высшая и низшая оценка.
Я то брюнет, то дымчатый блондин.
Я сам себе порой не Евтушенко
И даже маме иногда не сын.
Борясь за славу всюду и всегда,
Я дорасти до классиков стараюсь.
И все тянусь, все время удлиняюсь,
Да только все куда-то не туда.

1962

Виктор Боков

Стихи мои, как кузов,
Который полон грузов:
Капусты, дынь, арбузов
И прочих огурцов.
Бей меня, солнце,
По ягодицам!
Это, я думаю,
Пригодится.
В. Боков
В стихах моих есть и гриб, и капуста,
Есть бабы, частушки и плуг в борозде.
А мне говорят: — Ну, а где же искусство? —
А мне говорят: — А поэзия где?
Поэзия где? А поди угадай-ка,
Но я ее выжму, в кадушке найду.
Возьму-ка я в руки сейчас балалайку
И, плачьте не плачьте, от вас не уйду!
Я милке принес из-под Вологды кошку,
Мол, нет чернобурки. Иду налегке.
А милка моя осерчала немножко
И хвать этой кошкой меня по щеке.
Зазноба моя полновата немножко,
Разносит ее, что ни день, за троих.
Одни говорят — от блинов и картошки,
Другие, что это от книжек моих.
А мне наплевать, что соседи болтают,
Грызет же меня только дума одна:
Не все еще в мире про Бокова знают,
Для славы мне что-то еще не хватает,
И вот непонятно, какого рожна?!
Возможно, чтоб спеть мне и ярко и пылко,
Пусть кто-нибудь свистнет меня по затылку,
Тогда, вероятно, от тумаков
Я мигом прославлюсь на много веков.
А если не выйдет, а если беда,
А если окажется все ерунда,
Тогда вы мне тресните по ягодицам!
Вот это уж точно, что мне пригодится.

1977

Михаил Матусовский

И в отворенное окно
К нам тишина приходит снова.
А все же жаль, что я давно
Гудка не слышал заводского.
М. Матусовский
Песня о шуме и громе
Машинный грохот — это рай.
Я высшей радости не знаю.
Ревел под окнами трамвай,
Теперь хоть ляг и умирай:
Убрали. Нет того трамвая!
С какой я нежностью внимал
Трубе, что в ванне завывала!
Но слесарь где-то постучал
И словно в душу наплевал —
Шабаш! Не воет. Замолчала!
И раз затих вдали гудок,
Так пусть хоть что-то грянет громом: