Связанные навеки | страница 80



Не оставляя времени на размышления, он свистнул, и меня тут же окружили галдящие цыганки и потащили к машине. Устав сопротивляться, я села за руль своего автомобиля и, открыв двери, впустила в салон шумный табор. Радостные молодожены устремились к другой машине. И уже через несколько минут кавалькада празднично украшенных автомобилей во главе с цыганским табором колесила по улицам Тарасова, оглашая окрестности веселым цыганским пением.

Понятное дело, что после такого бурного вечера о встрече с кем бы то ни было и речи быть не могло. Домой я вернулась только к девяти часам. Все школы, естественно, были давно закрыты. Пришлось отложить поиски сведений о Тонечкиных одноклассниках до утра. Проклиная свое доброхотство, я поплелась на кухню. Придется сварить двойную порцию кофе. Спать хотелось ужасно, а мне предстояло еще ликвидировать последствия коровинского погрома.

На наведения порядка ушел час. Собрав остатки сил, я вынесла обломки журнального столика на помойку и завалилась спать.

* * *

В школу, где в свое время грызла гранит науки Тонечка Коровина, я приехала еще до начала занятий. Быстро отыскала учительскую. Приветливая секретарша без лишних вопросов назвала мне имя Тонечкиной классной руководительницы, а заодно подсказала, в каком кабинете ее искать.

По счастью, классная руководительница оказалась на месте. Объявив, что может уделить мне не более десяти минут, она выслушала мою просьбу и, прежде чем отвечать, спросила о причине моего интереса к ее ученице. Я решила ограничиться полуправдой. Сказала, что Тоня ушла из дома и я пытаюсь выяснить ее местонахождение. Учительница тут же сообщила, что Тонечку помнит очень хорошо. По большей части потому, что девочка была из числа неблагополучных учеников. Постоянно опаздывала на уроки, училась через пень-колоду.

– Всю статистику школе портила, – заключила она.

– Вспомните, пожалуйста, с кем из одноклассников дружила Коровина, – попросила я.

– С кем дружила? – переспросила учительница. – Да особо ни с кем. Понимаете, у нее сложный характер. Ужиться с ней было трудно. Настроение менялось по двадцать раз на дню. А с такими проблемами, какие были у нее в семье, желающих водить с Тоней дружбу было немного.

– Какие именно проблемы? – поинтересовалась я.

– Типичные проблемы неполных семей, – вяло отозвалась учительница.

Было видно, что ей не очень хочется ворошить прошлое.

– Ее мать пила? – подсказала я.

– И пила, и в связях неразборчива была. Когда Тонечка в младших классах училась, то почти каждый год заявляла, что у нее новый папа. Видно, девочке хотелось избавиться от статуса безотцовщины. Были, знаете ли, такие мамаши, которые заявляли своим дочерям: «С этой девочкой не дружи. Нечего с безотцовщиной якшаться». Мы, учителя, конечно, пытались пресекать подобные высказывания, да в таких случаях от нас мало что зависит. На каждый рот замок не навесишь. А когда постарше Тоня стала, прекратила о сожителях матери рассказывать. Да в классе все равно узнавали, ну и посмеивались. Ей это ужасно неприятно было. Вот дружбы и не получалось.