Поэтический мир прерафаэлитов | страница 20



КАНУН СВЯТОЙ АГНЕССЫ

Подлунным светом снег блестит,
    В морозной мгле, как дым,
Мое дыханье ввысь летит —
    Лети, душа, за ним.
Все резче тени на снегу
    От монастырских стен,
Все ближе час, когда смогу
    Земной покинуть плен,
Чиста отныне и навек,
    Как этот лунный свет,
Как этот нежный первоцвет,
    Что на груди согрет.
Как белый мой наряд не бел
    Пред снежной белизной,
Как огонек свечи несмел
    В сравнении с луной,
Так и душа моя темна
    Перед душой Твоей,
Так и земная жизнь бедна
    Пред той, что ждет за ней.
О, расстели передо мной
    Колючих звезд поток,
Введи сверкающей звездой
    В небесный Твой чертог!
И я иду к златым вратам
    В бездонной вышине,
И вспышки звезд то тут, то там
    Путь освещают мне,
Все выше, дальше — и врата
    Распахнуты, и вот
Пред Женихом, светла, чиста,
    Невеста предстает.
Безбрежный вечности покой
    Торжественен и тих.
Сʽвет над равниною морской —
    С невестою Жених!
Перевод О. Полей

MARIANA

ʽMariana in the moated grange.’

— Measure for Measure.
With blackest moss the flower-plots
    Were thickly crusted, one and all:
The rusted nails fell from the knots
    That held the pear to the garden-wall.
The broken sheds look’d sad and strange:
    Unlifted was the clinking latch;
    Weeded and worn the ancient thatch
Upon the lonely moated grange.
         She only said, ʽMy life is dreary,
              He cometh not,’ she said;
         She said, ‘I am aweary, aweary,
              I would that I were dead!’
Her tears fell with the dews at even;
    Her tears fell ere the dews were dried;
She could not look on the sweet heaven,
    Either at morn or eventide.
After the flitting of the bats,
    When thickest dark did trance the sky,
    She drew her casement-curtain by,
And glanced athwart the glooming flats.
         She only said, The night is dreary,
              He cometh not,’ she said;
         She said, ‘I am aweary, aweary,
              I would that I were dead!’
Upon the middle of the night,
    Waking she heard the night-fowl crow:
The cock sung out an hour ere light:
    From the dark fen the oxen’s low
Came to her: without hope of change,
    In sleep she seem’d to walk forlorn,
    Till cold winds woke the gray-eyed morn
About the lonely moated grange.
         She only said, ‘The day is dreary,
              He cometh not,’ she said;
         She said, ‘I am aweary, aweary,
               I would that I were dead!’
About a stone-cast from the wall
    A sluice with blacken’d waters slept,