Еретик | страница 52
VI
Покинув профессорскую кафедру ради кафедры епископской, Марк Антоний не перестал тщательно готовиться к своим выступлениям перед публикой. Правда, теперь вместо университетской аудитории был кафедральный собор, однако отношение ученого к слову оставалось прежним. Если прочие наставники веры автоматически повторяли предписанное Римом, то он критически изучал схоластику иезуитов перед тем, как коснуться какой-либо определенной темы. Таким образом, проповеди архиепископа стали как бы продолжением его старых курсов на факультете в Падуе и других богословских учебных заведениях, они по-прежнему отличались широким взглядом на вещи и заинтересованным отношением к актуальным европейским проблемам, хотя и были теперь несколько приспособлены к уровню понимания провинциальной общины.
Как некогда перед появлением в университетской аудитории, так и теперь он уделял немало внимания и своему костюму. Итальянский портной сшил ему особую одежду, но выступал он и в традиционном церковном облачении. Вечерние службы с проповедями привлекали его больше, чем обычные воскресные мессы, они словно возвращали его к временам, когда он руководил своим семинаром. И даже заполненный статуями святых, загроможденный уродливыми деревянными галереями мавзолей Диоклетиана, стоило появиться Марку Антонию, начинал походить на античную академию. Он говорил просто и энергично, без пафоса церковной риторики – так, как привык говорить студентам, рассчитывая, что его слушатели знают логику и понимают важность эксперимента. На скамьях перед ним и на двухъярусной галерее сидели не просто дворяне, чиновники, ремесленники, но лицемеры, буяны, лихоимцы, честолюбцы, развратники и гуляки – в общем, люди из плоти и крови, такие же, как он сам. Об этом человеческом начале в них не следовало забывать, насильственно обряжая их в пустыннические одежды, как поступила аскетическая готика с живописными изображениями и статуями святых в соборе. Напротив кафедры, исполненной в романском стиле, в соборе находилась капелла святого Сташа. Мастер, создавший ее алтарь в виде древнеегипетской каменной вазы, возвысился до гениальности зрелой готики. Однако это уже принадлежало прошлому. Возрождение возвратилось к исконной, языческой красоте природы, которая изумляла самого Марка Антония, и потому свою замшелую епархию он вел к пониманию нового искусства, к постижению иной манеры мышления.
Безмолвное присутствие в соборе женщин придавало аудитории необычность. В свое время остроумные шутки Доминиса забавляли капризных римских красоток, и здесь он без труда очаровывал юных провинциалок. Благодаря его воображению, умению изящно и легко мыслить вслух религия становилась чем-то, казалось, вовсе не связанным с изображениями адских мук на фресках или удручающе монотонными литаниями, да и была ли это вообще религия? Она будила, звала к жизни уснувшую мысль. Взволнованное личико какой-нибудь девы вдохновляло его на самые невероятные выдумки. Не привыкший к мечу и воинским утехам, он с юности ощущал потребность выражать свою храбрость в острых суждениях. Порой его раздражало. когда благочестивые барышни смотрели на него как на блаженного кастрата, и, оскорбленный в своих мужских чувствах, он откалывал нечто совсем неприличное, Пока вы, благородные девицы и жены, соперничаете здесь в своих добродетелях, что происходит за морем? – вопрошал он. На Тридентском соборе, где иезуиты провозгласили принципы своего ордена, присутствовало больше· любовниц церковников, нежели кардиналов и прелатов… Притерпевшиеся к невежественному пьянчуге Фокони дворяне были ошеломлены резкими мнениями и остроумием нового епископа. Правда, наряду с возгласами изумления слышалось и брюзжание сомневавшихся. После того как протестантизм проник в среду венгерской аристократий, северная Хорватия также пережила раскол соответственно вкусам местного дворянства, склонявшегося либо к габсбургскому, либо к венгерскому влиянию. Ниже к югу, у самой турецкой границы, волны лютеранства ослабевали. Давно затронутый теологическими и юридическими Дискуссиями крестоносный Сплит уловил в проповедях Доминиса отзвуки прежних, чреватых новыми конфликтов.