Лиса. Личные хроники русской смуты | страница 29
Глаза у Павла повлажнели. Пряча слёзы, он наклонился и принялся целовать Галины пальцы. Та было смутилась и почти размякла, но тут увидела эту проклятую лысину.
Увидела, глупо хихикнула, вырвала руку и ушла. Ушла горько плакать. Плача, она терзала себя, стесняясь своей нищеты: бедной, общей с родителями и братьями, комнаты; отсутствия красивой одежды и вкусной еды… Проплакавшись, решила, что пока не выучится — ни на какое семейное счастье не имеет права.
Потом посыпались беды. Более недели задерживались месячные. За это Галя ещё больше возненавидела Павла. Она с отвращением вспоминала его страстный поцелуй, от которого у неё остался след на шее. Такой яркий синячок, за который её так жёстко отчитала Надька, обозвав дурой и «прости господи». А теперь ещё и беременность…
То, что от поцелуев детей не бывает, Гале никто не рассказывал, и она пребывала в полной уверенности, что забеременела. Собравшись с духом, она решила не тянуть с этим известием и отправилась на кухню, но матери там не оказалось — полоскала бельё во дворе у крана. Пришлось идти во двор.
Отец бы её понял сразу. Он был друг, а сейчас войны не избежать.
— Давай помогу…
— Не надо! Раньше надо было помогать! А теперь я уже закончила!!!
Мама была не в духе.
— Мама, — едва слышно начала своё признание Галя. — Мама, я беременная.
— Что?! — взревела мать и тут же принялась хлестать её мокрой тряпкой по лицу.
Галя не уворачивалась — понимала, что получает по заслугам.
— Люди! — кричала мать на весь двор. — Люди! Галька в подоле принесла! Гадина! Гадина проклятая! Опозорила!!! — она ухватила её за волосы и поволокла бить головой о стену, как в детстве за непослушание и упрямство.
— Настя! Настя!.. Что делаешь, да?.. Убивают, господи!.. Смотри, идиотка, не дай бог и ты так… — послышалось с балконов.
Тон реплик был всё больше спокойный. Подумаешь, в подоле! И что?.. С кем не случается?.. Вот если бы и в самом деле кого всерьёз убивали…
Вскоре чьи-то сильные руки оттащили запыхавшуюся мать в сторону. Кровь из рассечённой брови заливала левый глаз из последних сил державшейся девушки, но и переполненный слезами правый ничего не видел. Было очень больно, и кружилась голова. «Точно — беременная!» — подумала Галя и, почувствовав, что её больше не бьют, мешком повалилась на землю.
Мать угомонилась только к вечеру. Уже засыпая, она вполне мирно поинтересовалась:
— Так это от «лысика» нам подарочек будет?
Галя ей не ответила. Уткнулась в подушку и разрыдалась. «Ребёночка от лысика» ей не хотелось.