Раненый целитель | страница 37
Табл. 2
Пациентка | Контрперенос |
---|---|
Спустя несколько месяцев, во время показа одного юнгианского фильма, в конце своего ряда я заметил очень привлекательную темноволосую женщину.) | У меня промелькнула фантазия о возможности романа с этой очаровательной юнгианкой. |
Во время последующего обсуждения фильма она сказала, что как-то посещала Институт Юнга. | Еще интереснее. Когда я был помоложе, я также предпринял туда длительное паломничество. |
Обсуждение
Не только пациент, но и аналитик привносит всего себя — неврозы, раны, потребности, душу и так далее — в анализ. Он в свою очередь становится частью смеси аналитик-пациент, в которой «оба подвергаются трансформации» (Jung, 1929a, р. 71). Тема «другой женщины» довольно часто проявлялась в моих снах и фантазийной жизни. Она приняла форму довольно конфликтной (поскольку я был мужем и отцом) жажды «влюбиться». Другая женщина в моих фантазиях часто была творческого или поэтического типа — иногда психологом. Так что в данном случае я встретил женщину, которая отвечала моему фантазийному образу: привлекательная, психологически ориентированная фигура «анимы» (в юнгианских терминах), которая возможно даже имела опыт внутренних или внешних исканий, подобных моим собственным.
Табл. 3
Пациентка | Контрперенос |
---|---|
В конце последнего перерыва она подошла ко мне и представилась, заметив, что мы уже общались ранее. | Мне было, несомненно, приятно, что эта женщина моей фантазии отыскала меня, а также, что мы вроде бы знакомы... |
(Я ответа, из своей профессиональной персоны: «О да, возможно, мы могли бы немного поговорить после кино».) | ...но старался держаться нейтрально. |
После кино ее уже не было. | Меня озадачило это исчезновение, особенно после той захватывающей фантазии, которую она пробудила во мне. Я снова подумал, что она. по-видимому, довольно «воздушна». |
Обсуждение
Таким образом, еще до анализа контрпереносная фантазия, говоря словами Юнга, идет «полным ходом». В данном случае тут проявляются мои собственные потребности и конфликты.
Оглядываясь назад, я могу сказать, что мое более раннее высокомерное и критическое отношение к устремленности Ф. к квази-трансцендентным, «природным» переживаниям частично было связано с моим собственным стремлением к «мистериям» любовного романа. В этом смысле она была не более «воздушной» или наивной, чем я сам. Ее качество неуловимости и внезапное исчезновение, по-видимому, соответствовали контрпереносной ситуации как архетипически (моя таинственная анима), так и на личном уровне (мои ускользающие чувства и фантазии).