Жнецы Страданий | страница 127
— Мира в дому, — ответил Клесх, про себя усмехаясь — долго ему еще будет аукаться юношеская выходка, коей сроку было уже больше десятnbsp;ка лет. Память у Главы долгая. И не один год пройдет, прежде чем он перестанет видеть в креффе боевых магов припадочного звереныша.
— Майрико.
Целительница вскинулась. А смотритель продолжил:
— От тебя ныне толку не много. Собирай заплечник. В Росстанях лекаря ждут. У них там лихорадка черная детей косит. Хоть делом займешься. До лета молодших выучеников твоих Русте передаю. Ты покуда разъездами займешься. Засиделась, гляжу, в четырех стенах. Мира в пути.
— Мира в дому, — эхом отозвалась лекарка.
Со своего места подала голос непривычно тихая Бьерга:
— Не дело Нэд, креффами разбрасываться, — напомнила она. — Больно лют ты по окраинам их распихивать. Да и Клесх прав, не по силам девке Дар достался, иные вон гнутся да не ломаются. А она себя так и не приняла. Нет тут ничьей вины, кроме ее собственной. Какой бы из нее наставник вырос, коли она сама взрослеть не хотела?
Правы были и Клесх, и Бьерга, и Дарен, и Лашта. Правы. Понимал это Нэд. Но глодала мага досада, что пришлось потерять девку, которая могла спасти жизни многих. Не по плечам ей ноша оказалась. А по-другому тоже нельзя было. Не станут Ходящие ждать, когда каждого выученика с поцелуями да благословлениями из Цитадели проводят. И простой люд надеется на магов, что защитят те, не оставят в беде. Оттого-то и растят из послушников волков-бирюков, запрещая им слабости. Девку-дуру не жаль, жаль что Дар такой пропал втуне. Дай Боги последняя эта потеря будет. Но и креффам науку преподать надо. Клесху за то, что дерзок и вежество забывает. А Майрико для острастки, пусть мягкосердечность свою попридержит.
Тяжело вздохнув, Нэд махнул рукой:
— Ступайте с миром. Клесх, готовь Фебра. Майрико, детьми займись. Как воротитесь, погляжу, умерить вам наказание или нет.
Креффы стали подниматься с лавок, но тут всех осадил Ихтор:
— Глава, а что с девчонкой-то делать? Не по-людски это отдавать тело выученикам резать да поднимать. Может, упокоим с миром? Чего послушников-то бередить?
Смотритель потемнел лицом:
— Кто посмеет хоронить — запорю! Ее упокоение с миром в мертвецкой будет. Чтобы щеглы ваши запомнили: не будет им ни обряда, ни упокоения, ежели еще кто решит трусость свою явить.
Целитель склонил голову и направился к выходу. Переневолить Главу не смогла даже Бьерга, настаивать сейчас на своем — только лишний раз покаранным быть.