ДАР | страница 25



Дворник побрел в его сторону, но вес его правой руки не позволял ему развить

достойную скорость. Для удержания равновесия он то и дело опирался

головою пожилого рецидивиста в пол.

Мертвецкий отступал быстро, решительно прочь от смрадной темноты и был

уже в двух шагах от лестницы.

- Папа! - слово обожгло его уши. Полупрозрачная дочь его протягивала к нему

тающие руки. - Папа!

Мертвецкий остановился на миг, в голове его гулко стучал колокол. Но, чу!

- Не дочь ты мне! - взвизгнул он победно. - Не будет распада! До конца не

быть концу! И ринулся что было сил вверх по лестнице.

Рев раздался за ним, будто открылись крышки гробов и множество мертвецов

возопило в великой муке. Своды подземного зала обрушились за его спиной.

Он несся вверх по лестнице, не чувствуя ног, и упивался жизнью. Каждое

движение теперь казалось ему наполненным сладостью, в каждом ударе сердца

он видел божественное присутствие.

- Как сладок мир! - торопливо пищал он на ходу.

И вот уже перед ним, стоит лишь протянуть руку, заветный дверной проем,

выход из подвала. Мертвецкий рванулся изо всех сил…

В дверях возникла медузная фигура сына. «Аня! Аня! - прогавкал он и с силой

захлопнул дверь. Лязгнули засовы.

Мертвецкий заколотил ватными кулаками по металлу двери. Завизжал,

пожалуй, впервые в своей жизни осознав ее ускользающую быстротечность.

И снизу из мрака пришел ответ.

Темнота обняла его нежно.

И когда она начала рвать на куски его тело, он уже не сопротивлялся.

Неизбежность

- Послушай! - тихий шепот разрывает ткань сна. Андрей просыпается

наполовину, глаза закрыты, сознание все еще во власти сновидений. В хаос,

порожденный пробуждением, врывается монотонная просьба.

Голос жены. Испуганный громкий шепот.

- Послушай… Послушай!

Он открывает глаза. Поворачивается на правый бок. В темноте двумя озерами

страха, прямо перед его глазами, темнеют глаза жены. Широко, настежь

распахнутые. Сквозь вязкую тьму он ощущает импульсы ужаса, исходящие от

нее.

- Андрюша, пожалуйста! - она еще не видит, что он проснулся. На секунду

чернота внутри него требует, чтобы он притворился спящим, не отвечал на

мольбу жены, наблюдая за ее страхом.

- Оля. – Он протягивает руку, нащупывает ее тело, такое маленькое, дрожащее

под одеялом, крепко обнимает. Прижимает к себе. - Девочка моя. Что

случилось?

- Господи, Андрюша, как хорошо, что ты не спишь… Я, я…- голос

повышается, срывается на тихий мышиный писк. Тело дрожит под его рукой.

- Мне так страшно!

Теперь, когда его глаза привыкли к темноте, он видит, что она плачет. По-