Хватайся за соломинку. Жар бабьего лета | страница 68



– Я думаю, Таня, что ничего страшного произойти не должно. Организм молодой, крепкий. Промывание мы, конечно, сделаем, системку поставим. Хотя пульс не угрожающий.

Я попросила разрешения позвонить через пару часов и вернулась в машину, где меня ждали верные, заботливые друзья в лице Кортнева и Валентинского.

– Поехали, Димка. Завезем Виктора Ивановича домой. А тебе пока придется оставаться в подполье. Предлагаю в качестве убежища все ту же конспиративную квартиру.

Виктор Иванович заерзал на сиденье:

– Тань, а может, сначала пообщаемся немного, бренди выпьем. Я должен убедиться, что с Леной будет все в порядке. И кроме того… – он замялся, а я уже знала, что Валентинский скажет дальше. Все-таки насколько же хорошо я его знаю! Он не обманул моих ожиданий и спросил: – А кроме того, Таня, вы ведь не сняли «жучок»? Я прав? Мне бы очень хотелось узнать, что же дальше-то будет…

Я невольно рассмеялась:

– Вы в своем репертуаре. Понятно – волнуетесь за свое гениальное изобретение.

Он немного обиделся даже:

– За аппарат, Танечка, я, разумеется, волнуюсь. Но я также понимаю, что когда-никогда его все равно обнаружат, если уж он поступил в эксплуатацию. И тогда придется его списывать. Транслирующее устройство у меня запасное есть. Но ведь разве только в этом дело? Просто мне очень не хочется с вами расставаться. Я так рад, так счастлив…

И его понесло по кочкам. По цветистым расшаркиваниям Валентинский большой мастер. И я перестала слушать. Стала думать о своем, о том, что предстоит сделать вскоре, о планах на ближайшее будущее.

Ясно же как божий день, что на этом глупая история не закончится. И надо было решить, как довести ее до логического конца, как поставить жирную точку. А Валентинский… Ничего с ним не поделаешь. Ладно, придется послушать его трескотню в течение пары часов. Заслужил. Если бы не он, мне пришлось бы гораздо хуже.

Так что пусть пенечек наш старый побудет в молодежной среде, это полезно для профилактики здоровья. Но о профилактике ни слова вслух. Иначе ни я, ни Димка уже не сумеем вставить не только ни одного слова, но даже междометия.

Мы заскочили в супермаркет и приобрели бутылку любимого Виктором Ивановичем напитка. И отправились кутить в мою небольшую, точнее сказать, тесную кухню.

Прибор Валентинского я поставила на холодильник и включила: будем совмещать приятное с полезным.

Монитор ожил, когда бутылка была опорожнена наполовину и когда мы с Кортневым знали буквально все о грандиозных возможностях китайской и тибетской медицины. Я как раз шутливо сказала Кортневу, что добрейший человек Виктор Иванович помянет наши с ним грешные души, когда будет отмечать свое стопятидесятилетие. Димка расхохотался. И в этот момент…