— Я не знаю, Анна. Честно, не знаю.
— Ты и не должен. Но если система продолжает действовать, значит, когда оригинал нуждается в какой-нибудь части тела после смерти своего клона, ему дают совместимую часть из некоего постоянно пополняемого склада запчастей. И оригинал верит, что эта часть — от его собственного клона. Я тебе говорила, что ключ к выживанию этого бизнеса в том, что оригинал никогда не должен встречаться с копией. Помнишь?
— Господи, помню.
— Хорошо, — сказала она. — Почти так же важно то, чтобы оригиналу никогда не приходилось думать о своем клоне. По крайней мере, до тех пор, пока клон ему не понадобится, а в таком случае вопросов не задают, просто радуются тому, что он есть, что у него можно взять органы.
— А как подействует мой отчет, как вы его называете? Заставит нас думать о наших клонах? Так?
— Это ключевая идея, — сказала она.
Я засмеялся. Я не смеялся много лет, не смеялся так искренне, от души. Мысль о том, чтобы я написал отчет, любой отчет, показалась мне очень забавной и нелепой. Но дело было не только в этом. Сама ситуация и мое участие в ней показались мне в тот момент нелепыми. Я так хохотал, что чуть не лопнул. Я задыхался от смеха. Слово «ключевая». «Это ключевая идея», — сказала Анна. Я находил это чрезвычайно забавным. Мышцы живота свело, болели ребра. Я попросил Анну помочь мне.
— Помоги мне.
Это было все, что я смог выговорить. Казалось, мое сердце сейчас остановится. Казалось, я умру, если не перестану смеяться. И правильно, подумал я, стоит умереть вот так, смеясь. Я загостился на этом свете. Моя жизнь смехотворна.
— Почему ты смеешься? — осведомилась Анна.
Я подумал, что она не могла сказать ничего более забавного. Несмотря на то, что я только что написал, оценивая события задним числом, я не понял, что меня рассмешило.
— Скажи мне, — настаивала она, — я тоже хочу посмеяться.
Я не мог говорить.
— Тогда прекрати, — велела она. — Пожалуйста. Не надо.
Я остановился.
— Это низко, — сказала она. — Ты огорчаешь меня, Рэй. Снова.
— Извини, — ответил я. — Снова.
— Ты можешь взять себя в руки?
— Я в порядке, — заверил я. — Не знаю, почему я так расхохотался.
— Мне нужно, чтобы ты был способен мыслить здраво, — сказала она.
— Сейчас. Дай мне секунду.
— Хорошо, — ответила она.
— Я не могу ничего написать, — сказал я. Отчасти для того, чтобы показать ей, как внимательно я ее слушаю.
— Сможешь, — сказала она, — если сам решишь это сделать.
— Не могу. И зачем мне решать?