Суть времени, 2013 № 17 | страница 52
Далее сообщаются ложные данные о послевоенном времени, предваряемые ложным же посылом: «Впечатления о заграничных походах заставили вчерашних фронтовиков иными глазами посмотреть на советскую действительность». (На деле «посмотрели» в этой войне на злодеяния фашистов, после чего лучшего качества немецкие деревни уже не впечатляли…). И якобы «боязнь тлетворного влияния Запада» заставила Сталина после войны репатриировать оказавшихся за границей не просто, а через фильтрационные лагеря. «Из 1,9 млн человек, прошедших проверку в этих пунктах, около 900 тыс. попали в сталинские лагеря». В реальности после войны (к 1 марта 1946) было репатриировано 4 млн 199 тыс. 488 человек. Из них было передано НКВД 272 тысяч 867, большинство которых являлось пособниками Гитлера (полицаями, власовцами, карателями и пр.).
Манипуляции фактами. Учебник Шестакова повествует: «Страшная правда сталинского режима… В тюрьмах, лагерях и колониях содержалась огромная армия заключенных: на 1 января 1953 г. их число превышало 2,6 млн человек». Цифра призвана подтвердить общий вывод: «Фактически страна была разделена на два больших лагеря: те, кто были на свободе и кого не затронули репрессии, и те, кто сидели в лагерях или являлись родственниками осужденных. В процентном отношении вторая группа была более многочисленной». И — общий вердикт СССР (подчеркнутый в названии раздела главы): «Страна — судилище и «исправительный лагерь».
Но это ведь всех заключенных было 2,4 млн (кстати, цифра опять переврана), в том числе и уголовников!.. И как, ничего, что сегодня число заключенных в США составляет 2,3 млн?.. Получается, сегодняшние США тоже «страна — «исправительный лагерь»?!
Подмена фактов легендами. Впечатляет простота, с которой исторические факты подменяются образами и легендами, взятыми из летописей и агиографии (религиозной литературы). Например, учебник Е. В. Пчелова («История России с древнейших времен до конца XVI века» издательства «Русское слово»), также состоящий в федеральном перечне, излагает как реальную историю летописный миф о крещении Руси, житийную версию убийства Бориса и Глеба и пр. В данном случае это хоть как-то (хоть и слабо) объяснимо тем, что автор последовательно придерживается религиозной концепции. Но и учебник Сахарова, постоянно напоминающий, как церковь принуждала к православию присоединяемые народы, в описании Александра Невского зачем-то ссылается (весьма вольно) на житие: