Поход семерых | страница 90



Клара неловко обняла его за плечи и прижалась к нему, но через несколько минут руки ее бессильно опали.

— Аллен… Ты… Что ж тут поделаешь. Молись за него… — Голос ее внезапно прервался, и она быстро вскочила и отошла прочь. Из темноты донеслись ее сдавленные рыдания. Аллен не шелохнулся.

Потом к нему пришел Марк и хорошенько тряхнул его за плечо.

— А ну вставай, чума тебя побери! Кому говорю, Персиваль хренов?

Аллен не двигался, и Марк сильным рывком вздернул его на ноги и тряхнул еще раз, так что голова его откинулась назад, как у мертвеца.

— Оставь меня… в покое. Все н-нормально, — с трудом разлепляя губы, сказал Аллен, но Марк не отставал.

— Сволочь проклятая! Быстро выпей это или я тебе насильно волью в глотку! Ну же, пей, я кому сказал?

Аллен, обжигая горло, с трудом сделал несколько глотков из кружки, которую друг ткнул ему в зубы. Это оказался очень сладкий растворимый кофе. С коньяком или еще чем-то спиртным.

— Где твой рюкзак? Здесь? Живо доставай спальник. Проклятие, да у тебя все мокрое… Идиот, ты же сидел в воде. Твою поганую задницу можно выжимать. Доставай спальник или сейчас я вытрясу из тебя дух.

Каждую фразу он сопровождал внушительным тычком под ребра. Аллен, почти совсем разбуженный от оцепенения, уяснил одно — что если он ляжет спать, его оставят в покое. Послушно он вытащил спальник, расстелил его на земле и прямо в ботинках залез в него с головой. Марк несколько минут постоял над ним, хотел что-то сказать — но не смог и ушел.

Аллен лежал в спальнике и слушал, как весь лагерь отходит ко сну. Клара, ложась рядом с Марией, тихо всхлипывала; Йосеф, кажется, простонал. Гай что-то долго тихо говорил, то ли утешал кого-то, то ли молился. Наконец все утихли; Аллен слышал ровное, громкое дыхание Марка, спавшего рядом с ним. Он думал, что так и будет лежать всю ночь в пустоте, пока она не станет абсолютной, но потом неожиданно для себя заснул в неудобной позе, положив под голову согнутую руку.

Ему приснился сон, что он лежит в спальнике на берегу реки и видит человека, сходящего к нему вниз по склону. Когда-то так же к нему приходил сэр Алан, ступая на узкую полосу между сном и явью. Человек, пришедший к нему на этот раз, тоже был рыцарем.

На нем не было доспехов, но на узкой черной котте светился яркий белый герб, который никак не удавалось разглядеть. Лицо его скрывал капюшон, но красивые мужественные черты ясно читались и в тени. Человек остановился над Алленом, скорчившимся в спальном мешке, и окликнул его. Голос был не молодым и не старым, но очень красивым и участливым. Похожим на голос Роберта, только еще красивее.