Александрийская поэзия
АЛЕКСАНДРИЙСКАЯ ГРЕЧЕСКАЯ ЛИТЕРАТУРА
I
Дать краткую и в то же время достаточно исчерпывающую характеристику какого-либо литературного периода — задача нелегкая; хотя в каждом периоде особо выделяются какие-то преобладающие черты, нельзя делать упор только на них и ручаться за то, что от нас не могли ускользнуть некоторые явления, столь же важные для общей характеристики эпохи; особенно угрожающей эта опасность становится тогда, когда очень большая, пожалуй, даже преобладающая, часть литературных произведений данного периода до нас либо не дошла совсем, либо, в лучшем случае, известна нам только по названиям. Именно в таком положении находимся мы, когда дело идет о том периоде греческой литературы, который в течение долгого времени носил название «александрийского»; в настоящее время эту литературу более принято называть «эллинистической», или литературой эпохи «эллинизма», что более точно выражает действительное положение дел, поскольку в это время (III-II-I вв. до н. э.) греческий язык и культура распространились не только в Египте, центром которого была Александрия, а и по всему переднему Востоку (Сирии, Малой Азии) и создали новые центры — Антиохию, Пергам; но в силу того, что большинство литературных деятелей этого времени группировалось именно в Александрии вокруг мощного культурного учреждения «Мусея», огромнейшей библиотеки, созданной первыми государями из династии Птолемеев, термин «александрийская» литература сохраняет за собой известные права.
Из всего богатого наследия этих веков до нас дошла лишь очень незначительная часть и дошло бы еще меньше, если бы александрийской поэзией не увлеклась римская литературная молодежь I века до н. э. и I века н. э., то переводившая некоторые ее произведения на латинский язык, то — чаще — подражавшая им и — вольно или невольно — воспроизводившая и отражавшая в своих собственных произведениях ее характерные черты. Однако известную ущербность наших сведений об этом периоде развития греческой художественной литературы должен учитывать каждый, желающий с ней ознакомиться.
Значительно меньшую ущербность знакомства с этим периодом греческого творчества вообще может дать не выраженная в словах характеристика его, а произведения его изобразительного искусства: именно они могут, хотя бы предварительно, дать нам ясное, наглядное, разностороннее и всеобъемлющее — и в то же время вникающее в мельчайшие детали предмета — представление о мире, окружавшем людей, населявших Грецию и передний Восток в последние века до нашей эры, и о их собственном восприятии и видении этого мира. Начиная от остатков его монументальных сооружений (гробницы Мавсола, Пергамского алтаря), от отдельных скульптурных памятников портретного и жанрового характера, до миниатюрной керамики — глиняных статуэток, известных под общим (хотя и не всегда точным) названием «танагрских», все эти произведения художественного ремесла и изобразительного искусства раскрывают перед нами тогдашний мир во всем его разнообразии. Мы видим здесь мужчин и женщин, людей разных возрастов и профессий, в разных ситуациях и настроениях, в их любовных радостях и огорчениях, неудачах и ссорах, людей, пользующихся всеми земными удовольствиями вплоть до полного опьянения, в цветущем здоровье и красоте, и таких же людей в болезни, в дряхлой старости и предсмертных муках, и даже людей, уже успокоившихся и простившихся с жизнью; впервые, более отчетливо, чем в предшествующую эпоху «классики», изображен быт семьи и детей: беседующие и наряжающиеся женщины, матери, убаюкивающие своих малюток или играющие с ними, мальчики и юноши, занятые шалостями, игрой или борьбой. Достаточно хотя бы раз пройти по залам Эрмитажа и увидеть там статую старого пастуха, который несет ягненка; голову «спутника Одиссея», задыхающегося в объятиях Скиллы, младенца Геракла, душащего змей, и несколько жанровых статуэток — кифаристку, женщину, играющую в кости или смотрящуюся в ручное зеркало, — чтобы наглядно представить себе, насколько искусство этого периода отличается от того, что принято понимать под греческим «классическим идеалом», и постичь, почему оно неизменно вызывало восторг одних исследователей и несколько презрительную критику других. И хотя едва ли есть хотя бы один термин, который вызывал бы столько споров, как термин «реализм» в применении к разным отраслям греческого искусства, но в возможности применять его к произведениям