Илларион ушёл больше разочарованный, смертью Инны и предательством сына, чем тем, что не в силах воскресить Аваддона. И кто знает, что дало бы это
воскрешение, власть над миром? Или рабство в оковах вечности в замке Вагнера, не мог знать Илларион, ибо будущее было подвластно Времени, а он был у Времени в плену вечности…
Глава двадцать девятая Катя.
Илларион покинул Прошино и вернулся на родину в городок Пушкино. Здесь мало что изменилось с того самого дня когда он ушел из города в поисках Вагнера. В родную квартиру Илларион не стал возвращаться, ибо там давно уже жили другие люди. Он снял однокомнатную квартиру в старой части города. Хозяин жил в центре, и обещал приходить только в конце месяца за деньгами. Иллариона-вампира такие условия вполне устраивали. Здесь он мог жить спокойно не переживая, что его разоблачат.
Вечерами Илларион выходил на охоту. И чтобы прикрыть свой шрам на лице, он носил куртку с капюшоном и солнечные очки. Хотя солнца и не было, он выглядел странно и подозрительно в глазах прохожих. На улице за ним увязалась дворняжка, она тявкала на вампира, раздражая его голод. Илларион свернул в переулок. Лай дворняги оборвался.
Как-то проходя мимо похоронного бюро, где работал его отец, он остановился, немного подумал и зашёл в маленький деревянный домик. Внутри царил полумрак, по радио звучала музыка. На стенах висели венки, на полу корзины с цветами. Из дальней комнаты с надписью «мастерская», вышел грустный человек, в пыльной одежде.
- Вам что? – осведомился грустный человек.
- Я ищу Никифора Степановича Гриценко, - ответил Илларион.
- Степаныч? А нету его.
- А где же мне его найти?
- на кладбище Никифор. А вы простите, кто будите?
- Сын, - ответил Илларион и ушёл, оставив грустного человека в недоумении.
Не замечая ничего перед собой, Илларион, словно во сне шёл на кладбище на могилу отца. Он любил отца всегда, хотя до сих пор помнил, как он выгнал на улицу сына. Но на месте отца, Илларион поступил также и потому не держал зла на него. Страх перед сверхъестественным стоит стеной к правде, и эту стену пробить порой бывает очень трудно, и, увы, невозможно.
Упав на колени над могилой родителей (мать была похоронена рядом), Илларион молил их о прощении, искупал грехи пред теми, кого любил больше жизни. И он знал они здесь рядом с ним, слушают раскаяния сына и желают счастья ему в его бессмертном пути к бесконечности. Он никогда не будет с ними. И бессмертие всё больше угнетало Иллариона. О, как он жаждал покоя. Но метущаяся душа, не ведая отдыха, готова была жить вечно в объятиях кровавого голода…