Наше отечество | страница 2
Ленин
Перспективы мировой социалистической революции. -- "Мы будем вести переговоры с немцами одни".-- Ни война, ни мир. -- "Ястребы революционной войны". -- Мир или передышка?
В советской внешней политике, вероятно, не было соглашения более хрупкого, чем Брест-Литовский мирный договор, подписанный советским правительством 3 марта 1918 года; просуществовав чуть больше девяти месяцев, он был разорван германским и советским правительствами, а позже, при капитуляции Германии в первой мировой войне, отменен еще и 116-й статьей Версальского договора. С легкой руки Ленина названный передышкой договор вызвал критику и сопротивление подавляющей части революционеров, с одной стороны, и патриотов России -- с другой. Первые утверждали, что Брестский договор -- это удар в спину германской революции. Вторые -- что это предательство России и се союзников. И те и другие, каждый по-своему,
были правы. Однако на Брестском мире по непонятным никому причинам настаивал Ленин, добившийся, в конце концов, его подписания.
Вопрос об эволюции взглядов Ленина после его прихода к власти в октябре 1917 года и о тех целях, которые Ленин ставил перед собой до и после переворота, является, видимо, основным при изучении истории Брестского договора и связанного с ним более общего вопроса: о мировой революции. Было бы ошибочным считать, что Ленин менял свои взгляды в зависимости от обстоятельств. Правильнее предполагать, что в любой ситуации он находил наилучший для реализации своих целей путь. Можно утверждать, что Ленин всю свою сознательную жизнь вел борьбу и, начиная примерно с 1903 года,-- борьбу за власть. Сначала за власть большевиков-ленинцев в РСДРП, затем за монопольную власть в РСДРП (б)--РКП (б), а /соответственно/ последней в стране и в международном коммунистическом и рабочем движении. Труднее ответить на вопрос, нужна ли была ему власть для победы революции или же революция виделась средством для достижения власти.
Большевистское крыло русской социал-демократической партии верило в конечную победу социализма в мире. Она казалась столь же очевидной, как сегодня, скажем, неизбежность крушения колониальных империй. Ответ на вопрос о том, придет ли мировая революция -- непременно позитивный -- строился исключительно на вере в конечную победу социализма.
Однако в 1918г. ответ на этот вопрос был не столь очевиден, как могло бы показаться сегодня. Общее мнение социалистических лидеров Европы сводилось к тому, что в отсталой России нельзя будет без помощи европейских социалистических революций ни построить социализма, ни удержать власть на какой-либо продолжительный срок, хотя бы уже потому, что (как считали коммунисты) "капиталистическое окружение" поставит своей непременной целью свержение социалистического правительства в России. Таким образом, революция в Германии виделась единственной гарантией удержания власти советским правительством еще и в России.