Охотники ночного города | страница 94
* * *
Кобылин стоял посередине комнаты, повернувшись спиной к двери и дыре в полу. Он смотрел в окно. Выпрямив спину, расправив плечи, Алексей наблюдал, как над городом умирает закат. Солнце уже закатилось, но алая дымка в небесах еще только начинала тускнеть. Кровь ушедшего солнца застывала на глазах, превращаясь из расплавленного огня в синий кровоподтек, что расплывался по ночному небу. День умирал, и неподвижный охотник словно провожал его в последний путь, отдавая дань былому величию.
Когда за спиной скрипнула дверь, он даже не вздрогнул. Так и остался стоять, ровно, как часовой, не отводя глаз от темнеющего проема в стене.
— Леха-Леха, мне без тебя так плохо, — пропел в темноте тоненький мальчишеский голос. — Где же ты?
Тихие шаги эхом разнеслись по квартире, погрузившейся во тьму. Вампир не скрывался. Он и не думал скрываться — жертва решила поиграть в прятки, значит, надо ей подыграть. Пусть слышит, как к ней идет смерть.
Но жертва удивила охотника.
— Вот ты где, — немного разочарованно протянул вампир, заглядывая в комнату. — Недалеко же ты ушел, беглец.
Кобылин не ответил. Он так и остался стоять спиной к двери, все так же зачарованно следя за небесами, что наливались тьмой.
— Я слышу, как бьется твое сердце, — вкрадчиво произнес упырь низким и хриплым голосом. — Тук-тук. Не так уж бойко. Храбрая собачка. Плакать не будем?
Кобылин не ответил. Но его плечи опустились, признавая поражение. Голова склонилась, и на обнажившуюся шею лег первый лунный свет.
Вампир тихо зашипел. Переступил с ноги на ногу, сдерживая волнение. Он был голоден. Он хотел отомстить. Он жаждал крови.
И не сдержался.
Тихий шорох вспорол тишину — словно кто-то бросил через всю комнату моток тряпья. И только тогда Кобылин повернулся.
Он сделал это так же, как тогда, с пистолетами, даже еще быстрее. Поворачиваясь, он чуть присел и вскинул черенок совковой лопаты, что раньше прижимал к груди. Деревяшка, лишенная железного навершия, вскинулась, обращаясь в грубо заточенное копье. Кобылин присел еще ниже и даже успел упереть тупой конец своего орудия в пол — как копейщик, встречающий атаку кавалерии.
Упырь с налету насадился животом на кол, сдавленно вскрикнул и взмахнул руками, едва не зацепив охотника. А потом — завыл.
Мальчишеский рот распахнулся шире пасти волка. Острые клыки блестели в лунном свете, как две иглы, а гладкая кожа клочьями слезала со щек, выпуская наружу что-то серое, бесформенное…