Дева войны. «Злой город» | страница 46
Вокруг засмеялись, решив, что бывалый воин шуткой пытается разрядить напряженную обстановку. Но дружинника поддержал князь Роман:
– Верно говорит. Для татарина его конь все – и везет, и траву себе сам из снега разрывает, и кровь дает, и молоко, и мясо, и шкуру.
– Какую кровь и мясо?
– Они едят убоину конскую. И кровь пьют, когда есть нечего.
– Чью кровь?
– Конскую…
Было заметно, как многие даже ложки отложили, стало противно есть. Кашевар обиделся:
– Чего же это, про татар разговор завели, так и каша останется.
Не осталась, кашу доели с удовольствием, но уверенность, что навстречу движется нечто такое, чего не должно быть, осталась.
Правда, после ужина расспросы продолжились, теперь к словам бывалого воина относились с большим доверием. Он не знал, как татары делают свой напиток из кобыльего молока, от которого дуреют, но рассказывал об этом уверенно.
К Роману подсел воевода Глеб:
– Беседа есть, князь.
– Слушаю.
– Знаю, что ты смел, знаю, что за спинами отсиживаться в бою не станешь, но послушай, что скажу. Думаю, татары не забыли твоего имени и твоего стяга по Воронежу, а потому в бою прежде других за тобой гоняться станут. В тебя первого стрелы полетят…
– Ну…
– Роман Ингваревич, но ведь и свои тоже на твой стяг и шлем глядеть станут.
– Что-то я тебя не пойму, Глеб Федорович…
– Хм… а тебе, князь, погибать никак нельзя. Что будет, если твои воины увидят, что князя побили? Духом падут.
– Ну, знаешь, Иван Федорович, я же не могу сделать, чтоб стрелы мимо летели, и на березе сидеть, пока моя дружина биться будет, тоже не могу!
Вслед за князем рассмеялись и те, кто оказался рядом. Знали нрав Романа Ингваревича, не представляли, что тот может не быть в первых рядах. Но глаза воеводы хитро блеснули:
– А я тебя, Роман Ингваревич, и не прошу как медведя в берлоге отсиживаться. О другом прошу: поменяйся доспехами и шелом свой другому отдай, а сам бейся пусть и впереди других, да только не с княжьим знаком.
– Что говоришь-то?! Я ни за чьими спинами не прятался и прятаться не буду!
– Да пойми ты, дурья башка, – воевода даже не заметил, что ругнулся на князя и голос повысил, – будь ты хоть сто раз храбр и бейся так, чтобы враги содрогнулись, но никто из своих не должен знать, если тебя срубят!
Роман и остальные уже поняли, что Глеб Федорович говорит что-то дельное. Но никак не могли взять в толк, что именно. Князь замотал головой:
– Так, повтори еще раз, только дельно.
К их костру подтянулись уже многие дружинники. Воевода кивнул: