Садок судей | страница 27



Рафаэль

Я не знаю. Италия.
Любит вино, огненно-красное света лия.

Распорядитель (к Рафаэлю)

А, да, вино! Да, да! Пришли!

Слуга(заикаясь)

Они изволили, т. е. пришли.

Распорядитель

То есть как пришли? Ты мелешь братец чепуху!

Слуга

Я перед вами как на духу!

Распорядитель

Но это недоразумение! Может быть вы не туда звонили!
Или, в самом деле Рафаэля имя шутник присвоил? Или?

Рафаэль(с легким поклоном)

Мне при рождении святыми отцами имя Рафаэля некогда дано.

Распорядитель

Убил! Убил — вино!

(к слуге)

О, олух! олух! ду…

Рафаэль

Я вызвал у вас какой-то переполох, какую-то беду…
Я не думал… Я думал встретить Микель-Анджело.

Распорядитель

Ах, все так посвежело!

(Пожимая руку Рафаэлю)

Ах, я не могу! Я не могу! Здесь путаница вышла.
Во всем вините, пожалуйста, слугу.
Я убегу

(убегает).

Слуга

Ишь куда повертывает, таковский, дышло…

Зритель

Да, Санцио, живопись им не нужна.

О они кой в чей другом узнали толк:

Строй пушек, готовых жидким, трезвость изгоняя, выстрелить огнем, их хочет полк.

Какого же еще вам надобно рожна?

(Уходит.)

Кто-то

О, Рафаэль вино и Рафаэль другой — улыбка ведем!
Ну что же, в путь обратный — едем.

(Рафаэль и незнакомец уходят.)

Рыжий поэт

Я мечте кричу: пари же,
Предлагая чайку Шенье,
Казненному в тот страшный год в Париже,
Когда глаза прочли: чай, кушанье.
Подымаясь по лестнице
К прелестнице,
Говорю: пусть теснится
Звезда в реснице.
О Тютчев туч! какой загадке,
Плывешь один, вверху внемля?
Какой таинственной погадка
Тебе совы — моя земля?

Слуга

Одни поют, одни поют,
И все снуют, и все снуют,
Пока дают живой уют.

(Зрители проходят и уходят. Маркиза Дэзее и Спутник в боковой горнице.)

Маркиза Дэзес

То отрок плыл, смеясь черными глазами,
И ветки черных усов сливались с звездными лозами.
Я, звездный мир зная над собой, была права,
И люди были мне березке как болотная трава.
Но что это? Переживаем ли мы вновь таинственный потоп?
Почувствуй, как жизнь отсутствует, где-то ночуя,
И как кто-то другой воскликнул: так хочу я!
Люди стоят застыло, в разных ростах, и улыбаясь.
Но почему улыбка с скромностью ученицы готова ответить: я из камня и голубая-с.
Но почему так беспощадно и без надежды
Упали с вдруг оснегизненных тел одежды!
Сердце, которому были доступны все чувства длины,
Вдруг стало ком безумной глины!
Смеясь, урча и гогоча,
Тварь восстает на богача.
Под тенью незримой Пугача
Они рабов зажгли мятеж.
И кто их жертвы? Мы те же люди, те ж!
Синие и красно-зеленые куры
Сходят с шляп и клюют изделье немчуры,
Червонные заплаты зубов,
Стоящих, как выходцы гробов.