Боги минувших времен | страница 31



И нет ни одного поэта,
Кому б, дыхание тая,
Я ни шептала: я твоя!..

Горе древнеегипетского офицера

Незавидна горестная доля
Офицера доблестной пехоты.
Тяжела ты, в юности неволя, –
Ведь в казармы заперты ворота.
И сидишь, мечтая, как в таверне
Пенят пиво смуглые рабыни,
Как, подобны легконогой серне,
Там танцуют дочери пустыни…
Тяжела ты, служба караула!
Мне живот доспехами натерло,
Мне бока ремнем перетянуло,
А чешуйки шлема режут горло.
Тяжело отламывать походы
На врагов египетского трона,
Промокать во время непогоды,
Зной терпеть во славу фараона.
Выносить побои со смиреньем
И ногой, и плетью, и дубиной,
И с унылым слушать выраженьем,
Как твой вождь зовет тебя скотиной.
Не люблю и битвы я нисколько.
Утомив и шуйцу, и десницу,
Я молюсь лишь: не попасть бы только
Под свою иль вражью колесницу.
И спина избитая страдает
От царапин в битве той кровавой.
Мазь потом зловонную втирает
Лекарь в них рукой своей шершавой…
Тяжело испорченной водою
Утолять измученному жажду.
Ах, клянусь Изидою самою,
Что безвинно я, несчастный, стражду!..

Жалобы сатирессы

Тяжела наша жизнь и сурова.
Избегают мужья сатиресс.
Я всечасно должна быть готова,
Что супруг от семейного крова
Удерёт легкомысленно в лес.
Он стремится туда, убегая,
Где, бесстыдно и звонко смеясь,
Ждёт сатиров дриада нагая,
Взором с нею вступить предлагая
В мимолетно-весёлую связь.
Презирая мольбы и укоры,
Не жалея проворных копыт,
Каменистой тропинкою в горы
Он, заслышав призывные хоры,
К ореадам блудливо спешит.
Он стремится туда, бессердечный,
Где в серебряном свете луны,
Вереницей скользя бесконечной,
Нимфы водные в пляске беспечной
Вьются, томным желаньем полны.
Ни супруга тогда, ни вдова я.
Слёз солёные льются струи…
Вкруг бушует игра боевая.
То, кусаясь и шерсть вырывая,
Сатирята дерутся мои…

Мысли египетского жреца, ушедшего тайно из коллегии на ночную прогулку

I
Напомадив фальшивую бороду
И одеждой шурша на ходу,
Я украдкой по спящему городу
К куртизанкам сидонским иду.
Мемфис дремлет. Лишь кошки голодные
Гимн Изиде двурогой поют,
Да, покинувши волны свободные,
Крокодилы кого-то жуют…
Далеко до квартала заветного»,
Где, мигая, зовут фонари
И где звуки веселья запретного
Не смолкают до самой зари.
Я иду, и мечтания знойные
В голове моей тихо парят.
Мне мерещатся флейтщицы стройные
И сириянок светлый наряд…
И, исполнен желанья нескромного,
Я иду одинок при луне.
Пара сфинксов из портика темного
Улыбнулась кокетливо мне…
II
Тяжело громыхая котурнами
По нечистым камням мостовой,
Я, насытясь объятьями бурными,