Что за Проспектом Мира | страница 27



«Приключения Алисы» девочка пролистала довольно равнодушно, в сказках Андерсена посмотрела картинки.

- Сказки мы уже читали. – Георгий Иванович изъял из стопки книг ту самую, подаренную Старым, и теперь просматривал сомнительное содержание, Ершик подумал, что не только центральный комитет запрещает определенную литературу к чтению. Но книга вернулась на место, а Майю больше заинтересовал Артур Конан Дойл. Ершик вздохнул, Шерлок Холмс – это надолго...



- Ерофей, ты собираешься дождаться, когда Самарин закончит здесь все свои дела?

- Честно, не знаю еще. Торговля у вас – дело невыгодное. – Не удалось поговорить с Майей, так хоть с ее отцом побеседует, интересный он человек, много знает. Большой теоретик, но по части практики другие советчики есть.

- Да, здесь можно продать только крупные партии товара. Закупками необходимого занимается начальство, а потом распределяет среди населения, кому сколько положено.

- А кому сколько положено?..



Шум двигателя сначала не привлек внимания Ершика, транспорт проходил мимо платформы, не останавливаясь, но эта дрезина замедляла ход. Шесть человек в легких серых бронежилетах спрыгнули на платформу, это и есть «красноармейцы»? Один из них обшарил цепким взглядом станцию и людей на ней, задержавшись на секунду на необычно пестром свитере Ершика, и направился к лестнице, остальные последовали за ним.

- Особый отдел... – Георгий Иванович, прищурившись, вглядывался в командира группы. – Ерофей, теперь будь готов объяснить свое присутствие на станции, тебе обязательно зададут вопросы.

- Какие?

- Этот человек может задавать любые вопросы.



Даже на Рижской слышали об «особистах», правда, это слово употребляли в основном очень пожилые люди, связывая его с Лубянкой, казематами и какими-то «тройками». Что они при этом имели в виду, Ершик не знал, но раньше считал, что все эти понятия древнее революции, Наполеона и легендарной Куликовской битвы. А теперь увидел этот знаменитый лубянский призрак собственными глазами: человек как человек, только очень уж строгий взгляд у него. Но те, кто рассказывал страшные истории об особом отделе, ничуть не шутили, да и Георгий Иванович вдруг стал серьезен, поэтому и Ершик решил оценить нового противника по достоинству. Чтобы не привлекать лишнего внимания серых людей к учителю и его дочери, он сам присел на нижнюю ступеньку лестницы в конце платформы, дожидаясь выхода того, кто должен был учинить ему допрос. Ждать пришлось недолго: