Немец | страница 102
Мы укрывались за их телами от пуль, мы спали на человеческих обрубках, мы ели рядом с ними. У человека нет предела привыкания, друзья. Когда мы прошли две сотни километров за несколько дней, почти все это расстояние — пешком, потому что машин не хватало, а те, что проезжали мимо, никого уже не брали, я мечтал только об одном — сапоги снять. Есть я не мог, потому что меня тошнило.
Представляете, в какой-то избе один незнакомый ветеран остановил меня и говорит: «Не снимай сапоги — не сможешь завтра их на ноги натянуть». Я готов был упасть замертво, вот и послушался его с удовольствием. Так и провалился в сон в насквозь промерзших сапогах. Утром начался бой, мы вынуждены были отходить. Один из наших так и не сумел надеть сапоги. Он бежал босиком, держал винтовку и сапоги, потом один сапог потерял. Бедняга отморозил ноги за десять минут… А я еще неделю не снимал сапоги.
Их потом ребята ножами резали, чтобы оторвать от ног! Воду грели в ведре, я туда ноги по очереди совал, чтобы кожа размякла и отошла… Чертова война, от которой ни толку, ни проку. Мы с ума сходим, а они опять готовят наступление. Вы вспомните мои слова, вспомните, но будет поздно… Сапоги не снял… Хорошо сделал. Вот бы ветерана того найти. Как его имя? Имя… Налил бы ему шнапсу.— Солдат вдруг беззвучно заплакал.
Отто отвел Ральфа в сторону.
—Не обращай внимания. Это Нейбах. Он всем рассказывает жуткие истории. Он единственный, кто был в маршевой роте под Москвой. Послушаешь его, действительно получается, что мы еще сосунки. Хотя, тебе вот досталось.
—Да, Отто, послушай, мне, наверное, понадобится какое-то лекарство. Что-то озноб сильный и раны беспокоят…
—Не волнуйся, я сейчас сбегаю в лазарет, что-нибудь достану. Но, вообще-то, тебе надо бы явиться к гауптману иначе тобой жандармы заинтересуются.
У нас тут был печальный случай. К нам пришел один лейтенант, который потерял свою часть. Совсем «зеленый», но уже весь седой. Рассказывал, сбивчиво так, мол, из его взвода никого в живых не осталось. А полковник из тыловых, сволочь еще та, как начал при всех на него кричать! Потом еще выяснил, что у лейтенанта нет при себе списка взвода, бинокля… и еще черт знает чего там у него не было. Тот что-то пытался объяснить, но тыловик — ни в какую. Сам, свинья, в тылу сидит, а на парня так нажал, дескать, ты нашей армейской собственностью русские поля удобряешь?
—И чем закончилось?
—Плохо для обоих. Лейтенанта приписали к штрафному батальону и разжаловали. А тыловика через несколько дней по ошибке застрелили русские полицаи, когда он в Зикеево на телеге к своей подруге свежего молочка попить ездил, ну и еще для кое-чего. Говорили, будто приняли его за партизана. Они были пьяные, конечно. Они всегда пьяные.