Белый камень | страница 37
Молодой человек двинулся дальше, добрался до зарослей малины и кустов смородины, росших вдоль зеленой изгороди, ограничивающей огород с юга. За ними расстилался ковер из клубники, ожидавшей более теплых дней, чтобы расцвести. Потом, миновав делянку, отведенную под ароматические травы, он подошел к маленькому сарайчику для садового инвентаря и достиг наконец порога хранилища продовольственных запасов.
Погода была великолепная. Выйдя из огорода, послушник обошел монастырь с северо-востока и повернул направо, к старому хлеву. Длинное сооружение из тех, что были построены в момент основания монастыря, выглядело так, как и должно выглядеть здание после восьмисот лет честного и благородного труда. В нем до сих пор проживали четыре коровы, два поросенка, несколько овец, множество кроликов и кур. Заботился обо всей этой живности брат Жиль. Судя по всему, он тоже не пожелал присоединиться к остальной братии, потому что, проходя мимо, Бенжамен слышал скрип колес его тачки и бренчание ведер.
Потом юноша двинулся напрямик через поле к самой границе монастырских владений, чтобы оттянуть момент возвращения. Он и не представлял, что угодья так обширны. По пути он думал о том, что сказал ему брат Рене. Знал ли он, каким человеком станет, если удача и настойчивость помогут-таки ему добраться до неприемлемой истины?
Ответа на этот вопрос он не знал, но ему стало ясно, что если он подавит естественную любознательность того человека, которым он был сейчас, то никогда не сможет обрести душевный покой. Он никогда не сможет полностью отдаться служению Господу и преуспеть на избранном им пути монашества.
Значило ли это, что придется покинуть монастырь?
Только задав себе этот последний вопрос, Бенжамен наконец осознал, какова его судьба. Перспектива оказаться в одиночестве там, снаружи, не имея возможности продолжить поиски, показалась ему невыносимой.
Когда пришло время идти к вечерне, решение было принято. Он знал слишком много для того, чтобы просто так отступиться. И теперь, впервые за всю прошедшую неделю, не старался избежать взгляда брата Бенедикта.
Более того, он его искал.
Стоя в углу, большой монах, прятавший лицо под широким капюшоном, понял, что больше не один. Вечер Бенжамен решил посвятить решению стоявшей перед ними задачи. Рассуждения он начал с того самого места, на котором остановился две недели назад. Но все очень запуталось. Правильные вопросы, от которых нельзя было отмахнуться тогда, теперь не приходили в голову. В полночь послушник наконец решился: осторожно приподняв защелку на замке своей кельи, он выглянул в коридор.