Заговор королевы | страница 41
— Препятствие еще существует, сын мой, — холодно сказал Руджиери. — У вас есть соперник.
— Соперник? — повторила маска.
— Опасный соперник.
— Назовите его!
— Для кого сплела она венок? Для кого пожертвовала жизнью?
— А!
— Для Кричтона!
— Будь он проклят! Ясно, что она его любит! Но он не любит и не знает ее, да и никогда не узнает. Они не должны более встречаться. Но мы только даром теряем время. Отдайте мне эту девушку.
— Возьмите назад ваш кошелек, — отвечал с твердостью Руджиери. — Я не могу помогать вам в этом деле.
— Как! — вскричала маска. — А ваша клятва?
— Это правда, но я не знал, в чем клялся!
— И все-таки вы связали себя этой клятвой, если может что-либо обязывать человека с такой эластичной совестью. Какое участие могла внушить вам эта девушка? Неужели Кричтон успел уже подкупить вас? Или, может быть, вы надеетесь, что сделка с ним будет выгоднее? В таком случае…
— Довольно оскорблений, сеньор маска, — отвечал Руджиери. — Меня трудно вывести из себя, как вы это видите, но коль это случится, я нелегко успокаиваюсь, что вы могли бы испытать на себе, если бы вам удалось возбудить мой гнев. Я не друг Кричтона, и эта девушка для меня посторонняя. Кроме случайного открытия ее пола и сообщенных вами подробностей, я ничего о ней не знаю. Но случай отдал ее под мою защиту, и я сумею защитить ее от насилия, подобного вашему. Я бы обесчестил мои седые волосы, если бы поступил иначе. Возьмите свой кошелек, сеньор, и не говорите более об этом ни слова.
— Замолчи, старый хитрец! — воскликнула маска. — Не думай обманывать меня своей напускной щепетильностью. Я слишком хорошо знаю тебя. Для чего я буду унижаться до просьб, когда могу приказывать? Одно мое слово, один знак, и ты будешь брошен в темницу, привязан к колесу, откуда не в состоянии будет спасти тебя даже могущественная рука Екатерины Медичи. Между всеми живыми существами я тот, кого ты должен наиболее страшиться, Руджиери, но из всех орудий беззакония ты самое для меня необходимое. Тебе нечего бояться, если ты будешь служить мне, но трепещи, если вздумаешь ослушаться меня. Моя месть будет быстрее и вернее твоей.
— Кто же вы, во имя дьявола, что осмеливаетесь так говорить со мной? — спросил астролог.
— Если бы я был сам дьявол, ты не более бы ужаснулся, открыв, кто я, — возразила маска. — Этого с тебя достаточно, не старайся более узнать меня.
Гордый, повелительный тон, которым вдруг заговорила маска, произвел свое действие на астролога, но он делал усилия, чтобы казаться спокойным.