Хроника рядового разведчика | страница 37



Настороженное ухо различает негромкий разговор немцев, сидящих сверху.

— Ясно, высвечивают балку, — шепчет Дышинский, — здесь они настороже. Да они нас и не интересуют. Нам нужен «язык» из-под Лиховки. Любой ценой. И только оттуда. Таков приказ.

Пока немцы переговариваются, мы продвигаемся. Натыкаемся на промоину. Подумав, Дышинский решает идти по ней. Идти трудно и неудобно, зато скрытность обеспечена.

Вскоре оказываемся за передним краем. Присели. Вслушиваемся. Впереди, в темноте, живет тишина. Только ракеты по-прежнему врываются в темень, но уже позади нас. Двинулись дальше. Вышли на поле. Идем пригнувшись. К сапогам прилипает грязь. Идти неудобно. Только сбросишь с ноги ошметок, как начинает расти следующий. Идем медленно, осторожно, вглядываясь и вслушиваясь в ночь, ощетинившись автоматами. Перед нами, на удалении десяти — пятнадцати метров, движется основной дозор под началом Серова, остальные — в ядре.


Идем, придерживаясь взятого направления по компасу. Темно, жутковато. Над головой все отчетливей проступает алмазная россыпь звезд. Идем вдоль пологого склона, в двух-трех местах пересекаем балки. Когда спустились в следующую балку, углубясь в расположение противника километров на пять, Дышинский решил, что мы находимся в районе Лиховки, где нам и надлежало брать «языка».

Чувствуем, сверху по балке тянет вкусным, домашним. Приятно защекотало в носу. «А не мешало бы и перекусить, — поводя носом, делился Канаев. — По-видимому, где-то поблизости немецкая кухня». Как ни старался Сидоркин отогнать от себя эту мысль, она настойчиво его преследовала. Да и как не появиться таким мыслям, коль все, что было с собой из съестного, давно съедено.

Лежим, кажется, вечность. Сырость от мокрой травы проникла сквозь брюки и леденит бедра, колени. Ждем. По всему телу пробегает дрожь, оно одеревенело и почти потеряло чувствительность. Холодно и Дышинскому. Но он знает, что командиру нельзя расслабляться. Сейчас важно волю, выдержку группы, уверенность в успехе операции сохранить до конца. И это во многом зависит от командира. Смалодушничал — успеха не жди.


«А ведь где-то здесь под пологом темноты идет напряженная работа, — размышлял комвзвода, — противник подтягивает резервы, уплотняет боевые порядки». Думал и Сидоркин. Он ставил себя на место командира: «А смог бы я вести группу? А куда вести? Сколько надо пройти? Где остановиться и ждать?»

Это только со стороны просто: пошел Дышинский с группой и привел «языка». За успехом стоит глубокое знание поведения врага, интуиция, выдержка, анализ складывающейся обстановки. А пока командир, как и все, тоже нервничает, часто облизывает сухие губы, — несмотря на холод, очень хотелось пить!