Только ты и я | страница 98



Человек отлетел от него и грузно упал на землю. И лежал, не шевелясь.

Руди обернулся к Мишель. Она стояла, тяжело дыша, прижимая руки к горлу. Он схватил ее за плечи, закричал.

– Что он сделал?! Ты ранена?!

Она медленно опустила руки и взглянула вниз. Он увидел, что куртка на груди рассечена.

– Тебе больно? Он ударил тебя, Мишель?

Она молча проглотила слюну и покачала головой. Он распахнул на ней куртку, провел рукой по свитеру. Что-то оказалось у него в руках, он присмотрелся – это была куколка Лоры, которую Мишель сегодня утром удобно устроила в своем кармашке. Фея Титания!

Нож пронзил ее ровно посередине. Свитер на Мишель тоже был разорван. Руди осторожно поднял свитер. Над черным лифчиком слева темнела узенькая короткая полоска – там, куда целило лезвие. Он прикоснулся к полоске пальцем, и на нем осталась крохотная капелька крови.

Он сразу все понял – удар приняла на себя куколка, лезвие лишь слегка рассекло кожу. С его плеч словно свалилась огромная гора, он вытер пот со лба. Мишель подняла на него глаза, в которых еще метался страх, и неуверенно улыбнулась.

– Мне совсем не больно. – Она тоже оглядела ранку. – Это просто царапина.

– Фу-у-у! – Руди вытащил из кармана чистый платок и приложил к царапине, потом аккуратно опустил свитер вниз.

В следующую секунду они упали в объятия друг друга.

– Господи, Мишель! Ты невредима.

– Руди, ты спас меня. Еще чуть-чуть, и он бы… – Она со страхом посмотрела через его плечо. – Ты убил его?

Руди приблизился к упавшему и, склонившись, потрогал пальцами шею.

– Он оглушен, но скоро очнется. Надо вызвать полицию.

Тут раздались чьи-то бегущие шаги, и на ступеньках показался крепкий молодой человек в куртке. Он быстро перевел взгляд с Мишель и Руди на лежавшего человека в черном.

– Все живы? Я сержант Гринберг. А с этим что?

– В нокауте, – объяснил ему Руди.

– Вот черт, я ведь отлучился всего на минуту. Ну и задаст мне перцу инспектор Уорвик!


Через тридцать минут, когда полицейская машина уже увезла преступника, оказавшегося пациентом психиатрической больницы Хиггсом, на скамейке в сквере остались сидеть Руди, Мишель и Дэвид Уорвик. Мишель уже позвонила Лоре, и оказалось, что старая дама, живая и здоровая, смотрит по телевизору политическую передачу. Она и не думала звонить Мишель и беспокоить ее в такое позднее время, но завтра вечером она непременно ждет их к себе на чашку какао.

Мишель звонил Хиггс, добывший ее телефон в театре. Можно было предположить, что о театре он узнал из газеты, напечатавшей недавно об участниках митинга против войны в Ираке.