Кидалы | страница 44
Пропало желание?.. Устали от микробов?.. Научиться танцевать может каждый!
Даже сейчас ей было смешно это читать. Но теперь к смеху примешивалась горечь. С Коулом они смеялись по-другому.
Однажды он пытался вытащить журналы из-под низа стопки, стопка упала, и под ней обнаружилась маленькая деревянная коробочка с дыркой посредине. Детский туалет.
Мойра сказала что-то насчет того, как он забавно выглядит. Но Коул продолжал таращиться на него остекленевшими глазами, рот его болезненно искривился. Потом он повернулся к ней и прошептал:
– Могу поспорить, они убили ребенка и похоронили его прямо тут, под нами…
Она в ужасе застыла, не говоря ни слова. Она сидела, не двигаясь, молча глядя на него, и Коул воспринял это молчание как согласие. Он продолжал говорить, тихо и гораздо более убедительно, чем обычно. И скоро реальность вокруг них исчезла, остался лишь ужас, который создал он, а она сидела и кивала, соглашаясь с тем, что он говорит.
Дети не должны жить в этом мире. Да, детей нужно убивать при рождении или вскоре после него. Это лучшее, что можно для них сделать. Только так и больше никак можно избавить их от бесполезной пытки, от жестоких бесчеловечных мучений, от бессмысленного злого хаоса, который и есть жизнь на планете Земля.
Подсознательно она понимала, что впервые в своей жизни видит его истинное «я», что веселый и общительный Коул – только тень, за которой скрываются его истинные убеждения. Подсознательно она хотела закричать, что он не прав, что нельзя все абсолютизировать и что за реальным человеком порой скрывается лишь тень.
Но у нее не хватало слов, чтобы выразить эти мысли, она не умела связать их в одно. Они бессознательно бродили в ней, неуправляемые и неоформленные, а Коул тем временем, как всегда, был чрезвычайно последователен. И в конце концов он ее убедил. Она согласилась со всем, что он сказал.
И вдруг он стал осыпать ее проклятиями. Она тоже обманщица! Лицемерка! Не может ничего сделать ни для себя, ни для других, потому что сама ни во что не верит!
С того дня Фермер переменился. Они уехали из захолустья в Сент-Луис, и когда он не бывал мертвецки пьян, то спешил накачаться пивом. У них был приличный запас денег; точнее, он был у Мойры. Тайно, как и многие жены – хотя она не была его официальной женой, – она годами копила деньги. Но та серьезная сумма, которую она скопила, ушла бы за месяц, если бы до нее добрался Коул, а потому, как она считала, оставался только один выход. Она занялась проституцией.