Тайна Иппокрены | страница 48



Любители более острых ощущений направлялись в игорные дома (хотя азартные игры и запрещались законом, но были весьма прибыльным делом).

Куда более пристойным, чем хождение по игорным домам, считалось посещение кофеен, тех самых знаменитых лондонских кофеен, которых насчитывалось в городе около пятисот. Здесь за чашкой кофе встречались с друзьями, коротали время в долгих беседах, просматривали свежие газеты и журналы, спорили о последних политических событиях, обсуждали литературные новинки. Память о некоторых из этих своеобразных клубов жила долгие годы. Кофейня Вилля, где встречались поэты; кофейня Слафтера, куда хаживали художники и музыканты; кофейня Кэта, которую в течение двадцати лет посещали литераторы, сторонники партии вигов; кофейня «Сент-Джон», запечатленная У. Хогартом в «Современной полуночной беседе»; кофейня Кинга, которую в ту пору содержала его вдова — вороватая Молль и в которой тоже усматривали прототип Молль Флендерс. Но хотя она и объявилась на лондонской сцене в 1721 году (тогда же стала женой Тома Кинга, владельца кофейни, также изображенной У. Хогартом на гравюре «Утро») и побывала в Ньюгейтской тюрьме, у нее, как считают сегодня, мало оснований претендовать на прообраз героини Дефо.

Своего рода неофициальным спортом считались дуэли, возбуждавшие нездоровое любопытство. Поводом для поединка могла послужить самая незначительная ссора. Иногда дуэли превращались в настоящие массовые побоища. Об одном из них сообщал «Уикли джорнэл» в мае 1720 года: около полуночи, писал журнал, «собрались сто джентльменов-дуэлянтов и сопровождающих… многие получили смертельные ранения; караульные, которые пытались навести порядок, были убиты. В конце концов прибыл конный патруль…»

После таких «развлечений» неплохо было промочить горло в каком-нибудь кабачке или таверне, благо в столице их насчитывалось тогда более семи тысяч. На сто лондонцев по питейному заведению! Алкоголизм, словно эпидемия, охватил городское население, и измерить количество спиртного, поглощавшегося в винных лавках, было невозможно. Вот отчего — гравюра У. Хогарта «Переулок Джина» не казалась его современникам преувеличением. Характеры и детали сцен взяты художником из жизни. Такова грязная, полуодетая женщина. С безучастным испитым лицом она роняет ребенка на камни мостовой. У ее босых ног одурманенный спиртом, обессилевший продавец баллад. «Купите мои стихи, — бормочет близкий к смерти бедняга, который послужил художнику моделью для этого типажa, — и я дам вам стакан джина ни за что».