Помимо того, что Павел был натурой кипучей и деятельной, его тянуло в Москву и еще одно обстоятельство — там его ждала Валя. Воспоминания о ней согревали душу. Однако сидеть в ресторанчике с Катей тоже было приятно. Хорошая девушка. Чистая, неиспорченная. И неглупая. А фигура выше всяких похвал.
От приятных размышлений Павла оторвал официант, который принес заказанные блюда. Разложил вилки, ножи, расставил тарелки, ловко щелкнул зажигалкой (в результате чего загорелась маленькая свечка в изящном подсвечнике) и бесшумно удалился.
Сервис был вполне на уровне. Ткачева насторожило только одно: на секунду в дверном проеме, где скрылся официант, мелькнуло женское лицо — смутное, мимолетное видение. Лицо показалось Павлу странным — напряженным, жестким, злым, и тотчас же он почувствовал едва ощутимое покалывание в висках, словно его «прощупывали». Однако в следующий миг все прошло. Лицо исчезло, в проеме скользнул женский силуэт, слабо хлопнула входная дверь, и вновь воцарились тишина и покой.
«Внимание, — просигналил внутренний голос. — Опасность».
Это чувство, будто за ним следят, никогда не подводило Ткачева, что ж, если его пасут, он готов, он во всеоружии. Кобура — под пиджаком, лезвие — в двойной подошве ботинка. Он снова прислушался к своим ощущениям. Неприятное покалывание прекратилось и больше не возобновлялось. Через пару минут Павел успокоился.
«Показалось, — решил он про себя. — Ну откуда в Глинске за мной слежка? Кому я здесь сдался? Ерунда какая-то в голову лезет».
Отбросив сомнения, он сосредоточился на непринужденной беседе с Катей.
Ужин прошел приятно во всех отношениях. Немного выпили, немного потанцевали под хрипловатый саксофон — в заведении даже музыка живая играла, — немного поговорили за жизнь. В общем, когда к десяти вечера Катя засобиралась домой, Павел не смог отказать себе в удовольствии проводить ее. Хотя бы до подъезда.
На улицы Глинска уже опустилась тихая летняя ночь. Катя с Ткачевым свернули в аллею, которая вела к городскому парку.
Едва слышный шелест листвы, дурманящий запах каких-то цветов, мягкий лунный свет настраивали на лирический лад. Павел заметил уединенную лавочку в окружении кустов сирени.
— Присядем? — вполголоса предложил он.
Катя чуть слышно усмехнулась, пожала плечами, словно раздумывая, решаться или нет, а потом, не глядя на своего спутника, опустилась на скамейку. Павел устроился рядом, положил вытянутую руку на спинку лавочки, потом тронул худенькое плечико девушки и осторожно потянул Катю к себе.