С ризеном по жизни | страница 27
Постояв так немного, вздохнул, лизнул мою руку, пошел на свою подстилку, улегся, повернувшись к стене…
Похоронил я своего друга под раскидистой крымской фисташкой, росшей на невысоком холме.
С этого холма хорошо видна долина, поросшая кустами можжевельника, молодыми елками, орехом и высокими травами. Здесь он так любил носиться, придумывая для себя самые невероятные развлечения.
Вдали, до самого горизонта, во весь охват окоема, простирается его любимое море. В свежую погоду, здесь к шелесту листьев фисташки, примешивается шум далеких волн, накатывающихся на каменистый берег…
…Глубокая осень. Яркий солнечный день. Не вообразимая голубизна, не затуманенного ни единым облачком неба. Природа отдыхает от буйства летней жары.
С моря дует ровный, прохладный, упругий ветер. Там, вдали, от самого горизонта катятся и катятся на берег вспененные гривы зелено-голубых волн. Тех самых шипящих, с обламывающимися гребнями, волн, которые он так любил.
Я сижу на камне возле моего друга под фисташкой. Я часто прихожу сюда, просто посидеть, помолчать. Мы многое успели повидать с ним за те недолгие годы, что отвела нам судьба. Он многому меня научил, и многое во мне изменил…
Я тихо читаю ему свои стихи:
Комок подступает к горлу, слезы жгут глаза. Но я не стыжусь ни слёз, ни своей минутной слабости. Да и чего мне стыдиться. Ведь я пришел к другу.