Лунные дороги | страница 3
Наталья полюбила густой запах хозяйственного мыла на всю жизнь. Запах детства! Много позже, когда она ходила беременной и страдала токсикозом, она покупала кусочек хозяйственного мыла и вдыхала его чарующий аромат. Как ни странно, тошнота проходила!
Стирала Мария Константиновна углем от саксаула, преимущественно мужнино обмундирование. У детей одежки было мало - в основном бегали в трусах, сшитых мамой на старенькой ручной машинке "Зингер". Особенно не нарядишься - пятьдесят два градуса жары, в песке можно яйцо испечь.
- "А почему девчонкам в горошек, а нам в полосочку?" - протестовал Арсен.
- "Потому что, потому оканчивается на у" - исчерпывающе отвечала Мария Константиновна.
- "А... Так бы сразу и сказала" - говорил себе под нос мальчик. "А можно мне хлеба с сахарком?" - значительно громче спрашивал он.
- "Можно, только спроси у ребят, хотят ли они?".
Ну как можно не хотеть? Это было замечательно вкусно! Кусок черного хлеба побрызгать водичкой, посыпать сахарным песком и бегом на улицу!
Ребята во дворе тут же начинали клянчить: "Дай откусить, дай откусить!". И кусок хлеба мгновенно исчезал в прожорливых ртах голопузых рябятишек.
Когда Наталье было восемь лет, она впервые увидела туалетное мыло. Земляничное мыло - это же поэзия послевоенных лет! Ядовито-розового цвета, настырно пахнущее. Оно казалось чем-то волшебным! И очень хотелось его съесть.
Папа - Утевле Туремуратович был военным. Его переводили с места на место по всей Азии. Все детство Наташи прошло по воинским частям. Где они только не жили - в конюшнях, которые все еще теплились навозным запахом, в облупленных сараях. Через их щелистые стены дети наслаждались ночным великолепием - стрекот цикад, самодовольное чавканье жаб, вой шакалов, сливающийся с настороженным басом дворняг. Рассвет золотил жилище и озорной голос петуха гнал слабеющую ночь.
- "Таня, ты спишь?". Вместо ответа ровное посапывание. "Таня, Таня" Наташа потрогала плечо сестры, но богатырский сон младшенькой не может нарушить столь деликатное вмешательство. Наташа протянула прозрачную ручку и хвать сестру за нос.
- "Ты чего?" - выкатив черные глазища, спрашивает Таня.
- "Пора!"
- "Давай еще поспим?"
- "Нет, будет поздно".
Две маленькие девочки свесили загорелые ножки, ступили на пол, за ночь земля не успела остыть. Татьяна отчаянно пыхтя, крадется к выходу. На лбу Наташи выступили прозрачные капельки пота, открыла на что-то жалующуюся дверь.