Чинди | страница 43
— Длинная вереница огней, — объясняла она, — этакое алмазное ожерелье, вот что такое разорванная звезда, звезда, опускающаяся в бездонную пропасть.
Они смотрели на световое кольцо, окружавшее дыру, на черный центр, на осколки звезды.
— А куда она девается? — поинтересовалась девушка в самом конце зала.
— Мы даже не знаем, девается ли она куда-то, — сказала Хатч. — Но есть мнение, что это путь в другую вселенную.
— А что думаете вы? — осведомился молодой человек.
— Не знаю, — созналась она. — Может быть, она куда-то уходит. — Тут Хатч понизила голос. — В мир, где молодые люди тратят свободное время на занятия геометрией.
Позже, на выходе, восемнадцатилетний парнишка спросил, занята ли она сегодня вечером.
Но так получилось, что вечер Хатч уже запланировала провести вдвоем с матерью.
Терезу сопровождал театральный актер, элегантный, симпатичный и не лишенный обаяния, исполнитель роли Маритайна, высокомерного фанатичного политика. Пару Хатч составил ее близкий друг, знаменитый Грегори Макаллистер, с которым она участвовала в триумфальной экспедиции на Обреченную. Когда она позвонила, чтобы поздороваться, оказалось, что Макаллистер приглашен читать лекции в Принстоне. Слово за слово — и он оказался на этой вечеринке.
Вернулись за полночь. Тереза была в восторге от Мака и, казалось, подозревала, что Хатч что-то скрывает от нее.
— Поверь, мам, — говорила Хатч, — он очень интересный человек, но никто не захочет держать его под башмаком. Сегодня вечером он был паинькой.
Это замечание озадачило Терезу, но не обескуражила.
Пока они раздевались в прихожей, Хатч заметила, что система связи ритмично мигает.
— Есть сообщения, Джанет?
— Звонил Мэтью Броули, Присцилла. Дважды .
Хатч затаила дыхание. И когда Тереза каким-то странным тоном поинтересовалась, кто такой Мэтью Броули, поняла, что от матери это не ускользнуло.
— Просто приятель, — ответила она.
Тереза кивнула и едва сдержала улыбку.
— Сварю кофе, — проронила она и вышла.
Хатч подумала было, не прослушать ли сообщение у себя в спальне, но решила не делать ничего такого, что могло разжечь любопытство матери и подтолкнуть ее к дальнейшим расспросам.
— Так что там, Джанет?
— Первый звонок поступил в семь пятнадцать. Он оставил номер и попросил тебя перезвонить .
— А второй?
— Я выведу его на экран .
Противоположная стена расплылась, образовав темный фон, и там материализовался Пастор (запись сообщения). Он был в черных спортивных брюках и отвратительной зеленой рубашке, без застежки и с широким вырезом. Он опирался на что-то, может быть, на стол, но этот предмет не попадал в поле сканера и потому не был виден, а Пастор так и стоял перед ней, сгибаясь под неимоверным углом, игнорируя силу тяжести.