Ястребиный князь | страница 28
Слушая птичье разнозвучье, Полудин продолжал вглядываться сквозь редину прибрежных берез и сосен в серое, с рябцой, Озеро. Там, на воде, шла оживленная, неотделимая от суши жизнь, но странное дело, Полудина не занимали ни утки, ни шустрые бекасы, снующие над полузатопленными в красноватом весеннем разгаре кустарниками. Даже крякуша, с плеском и шумом вымахнувшая из ближних камышей, не заставила его остановиться или замедлить размеренный шаг. И причиной охотничьей остуды было не отсутствие под рукой ружья или невозможность начать охоту раньше означенного срока, – просто живущий мечтой Полудин продолжал приискивать ястребиного князя. Его широкий ныряющий полет и характерные, похожие на частое мельканье весел, махи Полудин отличил бы сразу. Но не было ястребиного князя. Не было даже обыкновенных перепелятников. Только светлые чайки с металлическим, раздражающим, душу криком что-то высматривали в весенней кормной воде. Оперенье чаек и их плавный полет своим напоминанием о ястребином князе чуть тревожили Полудина. Ему даже казалось, что чайки иногда пытаются подражать ястребиному клёкоту. Но это жалкое подражание только напоминало о неумелом охотнике, пытающемся освоить манок.
И каково же было удивление Полудина – он словно споткнулся на ровном месте, – когда рядом с переливчатым голосом малиновки и сухим стрекотаньем сороки он услышал откуда-то сверху отчетливый ястребиный клёкот. Оцепенев, как охотник на подслухе, он скользнул взглядом по темному, еще не оперенному дубу и увидел на высокой ветке черную, с едва заметным серебристым крапом птицу, похожую своими размерами и опереньем на грачиного слётка. Птица покосилась на человека влажным зраком и, словно желая показать свою искусность, еще раз издала характерный клёкот и, чуть помедлив, так правдоподобно зашипела селезнем, что Полудин пораженно выдохнул:
– Ну и скворушка!
Полудин мог бы, не утруждая себя долгими поисками, добыть чайную заварку и в ближних мелочах, но его почему-то тянуло в глубь леса, на песчаные можжевеловые холмы, в дальний беломошный бор, где на верхушке матерой сосны могло таиться гнездо ястребиного князя.
Не дойдя берегом до Ям, он свернул к березняку с ярко-зеленым подбоем елочек. Здесь, за гущиной деревьев и кустарников, совсем не ощущался прежний, с озерной сырцой, ветер, который мог вызвать у легко одетого человека мурашливый озноб. На расцарапанных песочных кочках серели тетеревиные чаши-купальницы, и хотя эти чаши теперь пустовали, Полудин без труда представил уютно сидящих пестрых курочек, выжаривающих на себе мелкую нечисть.