…Я постепенно познаю… | страница 55



Что полоски, как пометки,
Тени черной, страшной клетки.

ЗМЕЯ

Лоснится шпротой тело длинное,
Всосав в трубу, крольчонка схавала,
Витками, как по полю минному,
Ползет змея, как почерк дьявола.
Ползет наземное лохнесское,
Как шланг намокший, бесконечное.
Ползет красивое и мерзкое,
Нас искушающее, вечное.

ЖИРАФ

Не олень он и не страус,
А какой-то странный сплав,
Он абстракция, он хаос,
Он ошибка, он жираф.
Он такая же ошибка,
Как павлин, как осьминог,
Как комар, собака, рыбка,
Как Гоген и как Ван Гог.
У природы в подсознаньи
Много есть еще идей,
И к нему придет признанье,
Как ко многим из людей.
Жираф —
Эйфелева башня,
Облака над головой,
А ему совсем не страшно,
Он — великий и немой.

ВЕРБЛЮД

Нет, на спине верблюда неспроста
Волнистый путь от шеи до хвоста,
Теперь, бредя по огненной пустыне,
Где нет оврагов, гор, где ни куста,
Он вспоминает те прохладные места
И ночи ждет, когда земля остынет.

СЛОН

Нет, он не торт,
Не шоколадный.
На двух ногах,
Живой, громадный,
Забыв достоинство и честь,
Перед хлыстом стоит,
нескладный
В попонке цирковой,
нарядной
За то, чтоб только дали есть.

МАРТЫШКА

Мартышка, малышка,
Что чешешь подмышки?
Что попочку чешешь,
Затылок и лоб?
Скажи, за какие такие делишки
Аж в клетку тебя засадить кто-то смог?
С тобой мы похожи,
Наивные рожи,
И глазки, и ушки, и пальцы, и рот.
Чесался б я тоже,
Кто знает, быть может,
Всё мог сделать Боже наоборот!

ЦАПЛЯ

Только ноги, только шея,
Остальное — ерунда,
Остальное только тело,
То, куда идет еда.
Тычет воду длинным клювом,
Точно шлангом со штыком,
И рыбешек и лягушек
Поглощает целиком.
Ну, а к вечеру устанет,
Одну ногу подожмет
И застынет одиноко,
Словно рыцарь Дон Кихот.
В небо цапля не взлетает
Уже много, много лет.
Небеса не принимают
Этот странный силуэт.

ПОПУГАЙ

А он рискнул,
А он заговорил,
И всё, что слышал,
Взял и повторил.
Что б нам услышать
То, что говорим,
Когда, чего не ведая,
творим.
Зачем же так?
Природе вопреки.
Но если он — дурак,
Мы — дважды дураки.

БАБОЧКА

Через муки, риск, усилья
Пробивался к свету кокон,
Чтобы шелковые крылья
Изумляли наше око.
Замерев в нектарной смеси,
Как циркачка на канате,
Сохраняют равновесье
Крылья бархатного платья.
Жизнь длиною в одни сутки
Несравнима с нашим веком,
Посидеть на незабудке
Невозможно человеку.
Так, порхая в одиночку,
Лепестки цветков целуя,
Она каждому цветочку
Передаст пыльцу живую.

ПЕТУХ

Он на рассвете всех будил,
И дураков, и дурочек,
Он гордо по двору ходил,
Осматривая курочек.
Пройдет походкой боевой —
И куры все повалены,
А перья белые его
Как будто накрахмалены.