Любовь под прицелом | страница 56
— Люблю подарки… Спасибо братишке, и тебе… Незнакомец взял таинственный портфель и, не оглядываясь по сторонам, двинулся к выходу из вокзала. Мы с Любашей, будто скованные наручниками, пошли следом. На привокзальной площади — толпы людей, масса машин. Но дядя двинулся не к остановке общественного транспорта и не к площадке, где стояли легковушки, — к чахлому скверику.
Он отыскал свободную лавочку, присел и взялся за портфель.
— Любопытно, что за подарочек вы доставили?… Кстати, люблю не только получать, но и одаривать…
Не переставая говорить, «дядя» извлек из кармана брюк ключик, неторопливо открыл оба замка, достал из портфеля упакованный в оберточную бумагу пакет, тщательно оглядел его и положил в свою сумку.
А я— то, идиот, хотел проверить содержимое портфеля! Спасибо Любаше, не разрешила. Как повел бы себя дядюшка, заметив следы взлома?
Между тем незнакомец положил в похудевший портфель свой пакет. Тоже завернутый в серую бумагу, но размером поменьше…
— Поезд — через три часа. Погуляйте, перекусите в ресторане. Вот вам конверт. В нем — билеты и деньги… Для пущей важности сейчас возьмем такси, покатаемся. В городе я исчезну, таксист отвезет вас обратно… Очень прошу, племяннички, не привлекайте лишнего внимания.
К вечеру мы с Любашей ехали обратно в Москву. В таком же купе, но в другом вагоне, с другими проводниками. На сердце полегчало — дело сделано. Вернусь домой — положу деньги и самый престижный банк под самые высокие проценты.
И все же интересно, что было в портфеле и чем одарил «дядюшка» своего «братца»?
Глава 4
1
Вошкин прилип ко мне мушиной липучкой. Делал он это с такой откровенной наглостью, что я поневоле терялся и не мог отказать следователю в очередной бесплатной услуге.
Заявится вечером, многословно извинится перед Ольгой за назойливость, сошлется на крайнюю необходимость переговорить с ее мужем «по секрету».
— Поверьте, уважаемый Николай Иванович, только очередная беда заставляет нарушить ваш покой… Нет, нет, ни в коем случае! — отмахивается он обеими руками, когда Ольга примется расставлять на столе кофейные чашечки. — Я — на минуту, не больше, дела заели. Столько развелось преступлений — не успеваешь разгребать завалы… Вот я и говорю, — понизив голос, продолжает он монолог, после того как жена покидает комнату. — Очень уж запутанное дело у вашей сестры. Я ощущаю искреннюю привязанность к семейству Черновых. Иван Васильевич — чудесный человек, ваша мать — редкая женщина, добрая, заботливая… А уж о сестрице и говорить нечего — взяла у отца с матерью самые лучшие их качества… Но к сожалению… Вошкин умолкает, многозначительно поглядывает на закрытую дверь. Я поднимаюсь, и плотней закрываю ее.