Macchiato для Джимми | страница 18
Кроме усталости и финансовой скудности, изматывающим был постоянный страх, что Неллочку засекут на нелегальной работе. От самой Элки и её знакомых Неллочка прослышала о леденящих душу историях о каких-то проверках, которые сотрудники иммиграционной службы, якобы, проводят в кафешках и ресторанчиках под видом обычных посетителей, выискивая нелегальных работников, подлежащих депортации за нарушение закона. И хотя Неллочка знала, что самым страшным наказанием для неё будет обратный билет на родину за счет американского государства, она всё равно замирала каждый раз, когда чей-нибудь взгляд задерживался на ней больше трех секунд.
Элка звонила часто, подбадривала…
«По-тер-пи! – скандировала в трубку деловая подруга, – скоро полегчает! Через два месяца День независимости! Планы гран-ди-оз-ные!» Неллочка удивлялсь, отчего ей должно стать легче, если Америка сделается ещё на один год независимее, но не спрашивала и продолжала мыть посуду, выгуливать старушек и присматривать за орущими детишками.
А потом появился Джимми… Неллочка увидела его 4-го июля, в День независимости, среди коллег Элкиного мужа, которых Элка не без умысла пригласила к ним домой на барбекью. Вариант с Джимми созрел у Элки за месяц до праздника, и чтобы не сглазить, Элка вдруг перестала говорить с Неллочкой о «грандиозных планах» и вела себя так, будто Америка снова стала Британской колонией и что для увеселения пропали все основания.
Неллочка догадывалась об Элкиных задумках, но делала вид, что ни о чем не подозревает и с полным равнодушием слушала, как Элка в очередной телефонный звонок повторяла по пять раз: «Ой, да что там за праздник, я не знаю! Просто посидим на свежем воздухе и всё. Яшка кого-то с работы пригласил…».
Подыгрывая Элке, Неллочка и сама верила, что радоваться нечему и поэтому за неделю до праздника с большой неохотой купила открытое летнее платье с разрезом от бедра, а накануне почти с отвращением сделала фруктовый салат из таких диковинных ингредиентов, которые никогда не покупала для себя по финансовым соображениям. Но вечером, ложась в постель, Неллочка все-таки улыбнулась завтрашнему дню, который должен был что-то изменить и в её, Неллочкиной, судьбе…
Но чертова бабка все испортила! За этой проклятой восьмидесятипятилетней грицацуцей Неллочка присматривала за наличку и имела с её родственниками неофициальный договор о ненормированном рабочем дне. Дело в том, что старушка, на которую Неллочка вышла благодаря трем рекомендательным письмам от Элкиных солидных знакомых, была богата и щедра. Эти два достоинства, однако, сводились на нет одним простым фактом, что старушка пребывала в состоянии активного маразма, то есть, соображала мало, но подвижность любила и искала сиделку для развлечений, которая могла бы являться по вызову в любое время суток. Подкупала бабка оплатой: она платила Неллочке за двадцать четыре часа в сутки, но за это, как Мефистофель, имела право распоряжаться Неллочкиной жизнью. Например, в субботу с утра бабке могло взбрести в голову отправиться на маникюр. Потом она отпускала Неллочку за ненадобностью, но через два часа вызывала снова, чтобы ехать на набережную любоваться яхтами. Потом бабка не звонила два дня, но на третий день вечером вдруг начинала проситься на прогулку. Это означало, что в течение двух часов Неллочка должна была толкать старушкино инвалидное кресло вокруг фонтана в парке (еще бодрая не по годам бабка любила притворяться неходячей!), пока бабухня не засыпала. Однажды бабка позвонила ночью и в ужасе сообщила Неллочке, что у нее в спальне кто-то стоит. Примчавшись к бабке в одной ночнушке, Неллочка с грохотом выволокла из спальни вертикальный пылесос, который приходящяя домработница оставила у окна и на который сама же бабуленция бросила перед сном свой шелковый пеньюар.