Девочка в реакторе | страница 120
“Коты” переглянулись между собой.
— Ладно, черт с ним! Мы так только время потеряем!
Они поднялись на чердак третьего энергоблока.
Там уже были пробиты и защищены свинцовым стеклом специальные смотровые отверстия, сделанные курчатовскими учеными.
И кусок металлической трубы, возвышающейся над третьим и разрушенным четвертым энергоблоком.
— Это все не то! Мне нужно попасть на крышу!
— Нет, нет и еще раз нет! Советую вам не подвергать лишней опасности ни себя, ни моих ребят! Там, чтобы вы знали, излучения куда больше, чем в самом реакторе! Вам что, мало приключений на пятую точку? Вам нечем себя развлечь?
— Мне просто нужны фотографии.
— Я же беспокоюсь о своих ребятах…
— Не-е-ет, товарищ Юрченко, вы беспокоитесь обо мне. Ну и о себе, совсем чуточку. Вы же знаете, если дозы достигнут определенного уровня, нас с вами отправят на отдых. А он будет долгим, настолько, что мы с вами можем сюда и не вернуться. Вы, как и я, боитесь допустить мысли, что все будет сделано без вашего участия.
“Коты” наградили друг друга насмешливыми взглядами.
На настырного репортера надели свинцовую манишку, сверху защитный костюм, шапочку и капюшон, закрывающий лоб и плечи. Выдали десять пар перчаток, респиратор-”лепесток” и специальные ботинки на свинцовых прокладках.
Камеры вложили в свинцовый бокс.
— Как только я досчитаю до двадцати, ты немедленно вернешься на чердак. Понятно?
— Вполне.
— Вперед!
Игорь поднялся с чердака по хлипкой металлической лестнице на кровлю третьего блока, приготовив заранее камеру.
— Раз!
Съемка началась.
Больно хлестнул порыв ветра.
— Два!
Игорь осторожно направился к жерлу реактора.
— Три!
При этом он держал одну из своих тяжелых камер, пытаясь зафиксировать все, что попадется в объектив.
— Четыре!
Обломки графита поблескивали от света солнечных лучей.
— Пять! Шесть!
Оставалось всего ничего до реактора.
— Семь!
Сердце нещадно билось о ребра, грозя выпрыгнуть из груди.
— Восемь!
Вот и жерло реактора.
— Девять! Десять!
Увиденное заставило фотографа охнуть.
— Одиннадцать! Двенадцать!
Перед этим пасть разрушенного реактора ему удалось видеть с высоты птичьего полета.
— Тринадцать! Четырнадцать!
Игорь включил камеру, занеся ее над чернеющим жерлом.
— Пятнадцать! Шестнадцать!
Он старался записать все детали увиденного, понимая, что для этого понадобится больше времени.
— Семнадцать! Восемнадцать!
Фотограф, прервав съемку на самом интересном месте, побежал обратно к чердаку.
— Девятнадцать! Двадцать!
Игорь пролез в отверстие и скатился по лестнице.