Девочка в реакторе | страница 120



“Коты” переглянулись между собой.

— Ладно, черт с ним! Мы так только время потеряем!

Они поднялись на чердак третьего энергоблока.

Там уже были пробиты и защищены свинцовым стеклом специальные смотровые отверстия, сделанные курчатовскими учеными.

И кусок металлической трубы, возвышающейся над третьим и разрушенным четвертым энергоблоком.

— Это все не то! Мне нужно попасть на крышу!

— Нет, нет и еще раз нет! Советую вам не подвергать лишней опасности ни себя, ни моих ребят! Там, чтобы вы знали, излучения куда больше, чем в самом реакторе! Вам что, мало приключений на пятую точку? Вам нечем себя развлечь?

— Мне просто нужны фотографии.

— Я же беспокоюсь о своих ребятах…

— Не-е-ет, товарищ Юрченко, вы беспокоитесь обо мне. Ну и о себе, совсем чуточку. Вы же знаете, если дозы достигнут определенного уровня, нас с вами отправят на отдых. А он будет долгим, настолько, что мы с вами можем сюда и не вернуться. Вы, как и я, боитесь допустить мысли, что все будет сделано без вашего участия.

“Коты” наградили друг друга насмешливыми взглядами.

На настырного репортера надели свинцовую манишку, сверху защитный костюм, шапочку и капюшон, закрывающий лоб и плечи. Выдали десять пар перчаток, респиратор-”лепесток” и специальные ботинки на свинцовых прокладках.

Камеры вложили в свинцовый бокс.

— Как только я досчитаю до двадцати, ты немедленно вернешься на чердак. Понятно?

— Вполне.

— Вперед!

Игорь поднялся с чердака по хлипкой металлической лестнице на кровлю третьего блока, приготовив заранее камеру.

— Раз!

Съемка началась.

Больно хлестнул порыв ветра.

— Два!

Игорь осторожно направился к жерлу реактора.

— Три!

При этом он держал одну из своих тяжелых камер, пытаясь зафиксировать все, что попадется в объектив.

— Четыре!

Обломки графита поблескивали от света солнечных лучей.

— Пять! Шесть!

Оставалось всего ничего до реактора.

— Семь!

Сердце нещадно билось о ребра, грозя выпрыгнуть из груди.

— Восемь!

Вот и жерло реактора.

— Девять! Десять!

Увиденное заставило фотографа охнуть.

— Одиннадцать! Двенадцать!

Перед этим пасть разрушенного реактора ему удалось видеть с высоты птичьего полета.

— Тринадцать! Четырнадцать!

Игорь включил камеру, занеся ее над чернеющим жерлом.

— Пятнадцать! Шестнадцать!

Он старался записать все детали увиденного, понимая, что для этого понадобится больше времени.

— Семнадцать! Восемнадцать!

Фотограф, прервав съемку на самом интересном месте, побежал обратно к чердаку.

— Девятнадцать! Двадцать!

Игорь пролез в отверстие и скатился по лестнице.