Дочери богини Воды | страница 47
Капитан особенно пользовал спросом скипидарную мазь с арникой. Говорит, другие тоже делают похожую, но нужным эффектом у них она не обладает. Пояс из собачьей шерсти он точно оценит по достоинству.
Гведолин не нуждалась в деньгах. И никогда не брала с Шебко платы за свои услуги.
Она была состоятельна, можно сказать, что и богата, даже для такого места, как пригород Мерны. Иметь собственную усадьбу, мыловарню, псарню, скотный двор, работников и слуг означало одно — носить почетный статус госпожи. И можно вовсе не работать, потому что собственное подсобное хозяйство приносило немалый доход. Но сидеть без дела для нее — хуже пытки. Поэтому Гведолин работала. Чем удивляла, а то и повергала в трепетный ужас новеньких из прислуги, недавно прижившихся в усадьбе. Они никак не могли взять в толк, зачем знатной госпоже утруждать себя, таскать наравне со всеми огромные чаны с мылом, вычесывать собак и колоть дрова. Потом те из них, что задерживались в усадьбе дольше остальных, привыкали и переставали задавать вопросы.
Смахнув упавшую на лоб седую прядь, Гведолин убрала ее за ухо. Посмотрела на огромный спряденный клубок, потянулась за спицами, лежащими на подоконнике. Мельком взглянув в окно отметила, что яблони в саду оделись в цвета охры с багрянцем, и листва уже начинала потихоньку опадать.
Осень отгорела быстро. Поджарила мимолетным бабьим летом, осыпалась кровавыми листьями клена, разлилась ртутными лужами в выбоинах и трещинах на мостовой перед работным домом. В них же и застыла на следующий день коркой льда настолько прочной, что ребятня и подростки легко катились от края лужи до края, почти не опасаясь упасть из-за рыхлости или непрочности ледового покрытия.
Улица выглядела жалко, серо и тоскливо из маленького, покрытого грязной пылью чердачного окошка. На чердаке протекала крыша, было холодно, сумрачно, затхло пахло плесенью.
Гведолин приходила сюда редко, тайком. Осторожно отделяла друг от дружки слипшиеся корочками обложек книги, листала пожелтевшие страницы. Читала любую, наугад. Сначала — медленно. По слогам, как учил Терри. Чтение давалось тяжело. «Тре-ни-ро-вки» — новое, подхваченное у Терри слово, — случались редко. Текст приходилось перечитывать дважды, а то и трижды, чтобы понять смысл.
Затем она научилась различать. Учебники истории, а также научные труды и изречения мудреных ученых, откладывала сразу. Они ей были попросту не интересны. Зато справочники по ботанике, особенно снабженные красочными картинками, она изучала от корки до корки.