Имелось одно неудобство. За полчаса до этого Юрий позвонил Петрову и узнал сенсационную новость — из Средней Азии приехал их давний дружок-закадыка Степа Шмелев. Когда-то, много лет назад, они были неразлучны, и Тенину страшно хотелось его увидеть. Петров передал Степе трубку, но тот мычал в нее что-то невразумительное. Видимо, расчувствовался. «Пока я завезу товар к себе домой и пока доеду до Михаила, они к тому времени придут в «некоммуникабельное» состояние, и общаться с ними будет неинтересно, — подумал Тенин. — Возможно, они даже не узнают меня. Может быть, сразу поехать к Петрову и оставить товар у него? Квартира в самом центре, рядом с престижными торговыми точками. Места у него дома навалом, и возражать он не будет. А если потребуется, я в любой момент смогу перебросить коробки к себе».
Так размышлял Тенин, всей душой стремясь присоединиться к дружескому застолью. День был в разгаре, светило солнце, и ехать домой в таком приподнятом настроении не хотелось. Решение принято! Довольный своим приобретением, Юрий оплатил стоимость товара, поймал на улице микроавтобус и загрузил в него коробки. Не терпелось увидеть Степу. Познакомились и подружились они в Средней Азии, где непутевый Шмелев проторчал долгие девять лет. Совместное пребывание у черта на рогах сближает, а если люди еще и симпатизируют друг другу, то они будут рады видеться всю оставшуюся жизнь.
Степа был личностью колоритной. В его, без сомнения, многогранном образе преобладала одна яркая черта: им владела какая-то неизбывная, сатанинская страсть к женщинам. Время, проведенное вне женского общества, Степа считал бездарно потерянным. Невысокого роста и астенического сложения, он гонялся за всеми особами противоположного пола, попадавшими в его поле зрения, подобно хорьку в курятнике, который не успокаивается, пока не передушит всех птиц.
Его папа был довольно известным кинодеятелем, и, когда Степа окончил среднюю школу, его решили отдать на актерский факультет ВГИКа. Но в тот же год и на тот же факультет вдруг захотел поступить старший брат Степы, болтавшийся без дела. Папе во ВГИКе сказали: «Послушай, имей совесть. Сразу двоих на один факультет мы даже ради тебя принять не сможем!» И место в знаменитом институте по старшинству досталось его брату. А Степу отдали в солдаты, то есть пристроили в Военный институт иностранных языков. Сделать там из него военного человека не удалось, зато артист из Степы получился на славу. Он весело пьянствовал, развлекая однокашников, дебоширил и был, по выражению начальства, неразборчив в знакомствах с женщинами.
