- Ты мозги не крути! Пойдешь со мной эту гниду коцать? Или на понты сел?
- Никакого "коцать"! - строго сказала Эстер. Только этого не хватало! - Проучить, и только!
- Ну, да. В принципе-то... Это уже наши разборки.
- Я сказала.
- Да не дрейфь ты, - покровительственно заверил Сильный. Мы его так только...
- Ну, хорошо. - Легат показал жестом, что это вопрос решенный. - Только ты тогда его нам как-нибудь покажи. Мы ведь, в принципе-то, даже не знаем, на что он похож.
- Хм... - Эстер ненадолго задумалась. - Ну, хорошо. Завтра молиться будут в доме у Мойши. Знаешь?
- Да все мы знаем!
- Сильный, тебя не спросили!
- Так когда они выйдут и пойдут по домам... Я пойду им навстречу, и... И тот... И тот, кого я в качестве приветствия поцелую в щеку...
- Ништяк! - воскликнули оба громилы в один голос.
Глава 21
Я не знаю слова Liebe
Если чувство к кому-либо
У меня в душе и есть,
Это только ненависть.
А.Фришберг
В один голос раздались мамин призыв с кухни: "Володя! Ужинать!" - и телефонный звонок.
- Черт-те что, - пробормотал Сид. - Пожрать не дадут. Алло, Саня?
- Привет, Сид. Как дела? - И не дожидаясь ответа, так как точно знал, что никаких новых "дел" у Сида за те пару часов, что они не виделись, появиться не могло, Фришберг продолжил: Представляешь, какой облом? Захожу я тут к Кошерскому...
- А, ну-ну. Он тебя не убил за "богослова"? Мне страшно было его туда даже провожать. Хотя по дороге мы весьма интересно побеседовали.
- Что, и этот душу изливал?
- Что-то типа.
- Ну-ка, расскажи?
- Ладно, давай ты первый. У тебя новости свежее.
- Новость одна, но убийственная: Кошерский послал на фиг Юльку!!!
- Что-то я не вижу тут для тебя особых причин убиваться, Сида честно изумил Санин возбужденно-расстроенный тон. Ведь, казалось бы, не дружеской ли ему, Сане, услуги ради он исподволь помог Олегу тогда, по дороге к Коляну, прийти к выводу, что с Юлькой ему надо расстаться. К выводу, который и так сидел уже у того в душе, но, может быть, помедлил бы выйти на поверхность еще полгода или даже год. Только немного энергии извне потребовалось, чтобы Кошерский сказал себе сам, что Юлька - это не то, что ему надо, и что он не женится на ней в самом деле потому, что боится, что она перестанет изображать из себя то, что по ее - правильному - мнению должно ему нравиться, сдерживать недостатки и в считанные дни превратится просто в другого человека. А раз так, нечего тратить время: если он ее не любит - свое, а если любит - ее. Ей ведь и в самом деле пора замуж... Но что же расстраивает Саню? Когда недели две назад он увидал эту парочку в СКК на концерте, у него не возникло впечатления, что Фришберг печется именно о семейном благополучии Кошерского.