Бесы в красной гостиной | страница 47
Мы намерены в сжатые сроки, опираясь на поддержку республик, установить контроль за эмиссией денег.
Отстоять одноканальную систему налогов. Центр в этом оказывает сопротивление, сам хочет собирать налоги. Мы говорим: нет, все поступит в республику, а уж республика – расчётную! – передаст какую-то долю в союзную казну. Россия должна решать, куда и сколько отчислять из собственного бюджета. А то президент СССР хочет распоряжаться нефтью и газом. Он хочет, чтобы оборонные предприятия были подчинены союзному правительству. Мы против.
Закон о КГБ – реакционный. Мы будем готовить свой закон – о российской госбезопасности. Руководство РСФСР намерено подписать с министром обороны СССР Язёвым документ о функциях армии на территории России».
В этом выступлении даны все ответы на вопрос, чего на самом деле добивался президент России. Лишая государство права на сбор налогов, выводя из его юрисдикции предприятия, беря контроль над военно-промышленным комплексом, создавая свои органы безопасности, разрешая или не разрешая министерству обороны размещать войска на территории России, распоряжаясь иностранной валютой, Россия действительно получала реальный суверенитет. Но при этом исчезало, испарялось другое, «чужое», фактически «вражеское» государство – СССР.
Эдипов комплекс
Михаил Сергеевич, утверждая, что его конфликт с Борисом Николаевичем не носит личного характера, по-моему, был не прав. Ельцин никогда не был демократом, и его поддержка реформ Горбачева носила чисто утилитарный характер. Он поддержал бы любые начинания и идеи генерального секретаря партии взамен на близость к нему. И хотя они одногодки, Ельцин относился к Горбачеву как к отцу. И страшно обиделся на Горбачева, когда тот удалил его из политики, как обижается сын на отвергнувшего его отца.
Отторжение случилось в бытность Ельцина на посту первого секретаря Московского горкома партии. Ельцина не успели еще сделать членом политбюро, но Лигачев и другие члены политбюро, собравшись обсудить обстановку в стране в отсутствие Горбачева (он был в отпуске), пригласили и Ельцина.
Разговор состоялся принципиальный. Нарастала тревога по поводу положения в государстве. Зашла речь и о судьбе Горбачева. И тогда Ельцин со свойственной ему категоричностью заявил, что не только не желает участвовать в закулисных разговорах, но и сообщит о них генсеку. Один из его помощников (фамилию по известным причинам не назову) направился на Черное море с запиской, написанной Ельциным от руки, в которой он информирует Горбачева о «тайной сходке».