Черная аллея | страница 42
И я знал, что в ней лежит. В ней лежало то, что недавно было Маркосом Дули.
А парень, уставившийся на меня, явно хотел, чтобы в ней лежал я. Ростом примерно с меня, а судя по тому, как сидел на нем шестисотдолларовый костюм, можно было догадаться, что он не понаслышке знаком с оборудованием «Наутилуса»[3]. И пробегал трусцой не меньше пятидесяти миль в неделю. Он отличался приторной смазливостью истинно сицилийского денди и одновременно — сдержанностью выпускника Гарварда. Но за всем этим дорогим фасадом скрывался уличный шустрила по имени Понти. Понти-младший.
Я подошел к нему. Прежде мы никогда не встречались, но представлений не требовалось.
— Привет! Пришел почтить память покойного?
Мускулы под пиджаком напряглись, глаза мерили меня. В самой его позе читались напряженность, готовность сорваться с места и совершить что угодно. А в глазах светилась надежда, что такой повод представится, и чем скорее, тем лучше. Он походил на зверя. Молодого зверя в расцвете сил, желающего помериться этими силами со старым опытным быком. Он понимал, что чем дольше ничего не случится, тем меньше у него шансов победить, а потому нетерпение угадывалось даже в крохотных морщинках в уголках губ. Он был очень похож на Драго и Паттерсона, которых мы встретили в «Ле Сирке».
Я безукоризненно исполнил роль старого, умудренного опытом быка. Я сказал:
— Твои дружки забыли на своем столе мою визитную карточку. И я ее забрал.
Глазки у него так и забегали. Из чего я сделал вывод, что он не столь уж крут, каким представлялся.
— О…
Ну чем не выпускник Гарварда, подумал я.
— Ты передай им, она у меня, Уго.
Он бегло осмотрелся, проверить, не подслушивает ли кто.
— Ладно. Обязательно передам.
Старый бык сказал:
— Ты не ответил на мой вопрос.
— Дули работал на моего отца.
— И без тебя знаю, — я нахмурился, изображая крайнюю озабоченность.
— А ты-то откуда знаешь?
— Служили вместе в армии. Все втроем, еще вон тот коп. — Уго не обернулся. Он знал, кого я имею в виду. Пат не спускал с нас глаз. Глазки Уго снова забегали, и я понял, что молодой бычок теряет кураж. Но рано или поздно обязательно приходит время, когда молодые бычки взрослеют, набираются сил, а старые стареют и сходят со сцены. И он очень на это рассчитывал.
Подойдя к возвышению, я оглядел новую обитель Дули. Тусклого цвета металлическая урна, скромно украшенная наверху и внизу пластинами с выгравированными на них золотыми буквами.
Имя, даты жизни и место рождения значились наверху. Внизу же была выведена краткая биография, перечислены восьмизначные номера солдатских жетонов, а также упомянуто о том, что служить ему доводилось и за пределами США, на американском эскадренном миноносце «Лейлилль». Но никаких подробностей о том, чем именно он занимался на военной службе. Мы-то с Патом, черт возьми, прекрасно понимали, что он к нам не с неба упал, а вот откуда — Дули никогда не говорил. Теперь мы знали. Оказывается, он служил на флоте, откуда вдруг уволился и поступил в сухопутные войска. Очевидно, этот рыцарь автомата и каски просто страдал морской болезнью, но сохранил достаточно патриотических чувств, чтоб тут же вступить в новую военную заваруху, но только уже в сухопутных войсках.