Морталия. Узурпация | страница 37
Бэн ловил каждое слово короля, бледнея и не находя, что ему ответить. Казима нервно переминался с ноги на ногу и исподлобья посматривал на сыщика.
— Как вы поступите с лидерами беспорядков, ваша милость? — нетерпеливо спросил Гай, смотря на растерявшегося Бэна.
— Отпустите их. Отнятое золото верните. Человек честно заработал его, — Видий встал с тронного кресла.
— Ты не дал бедняге и рта раскрыть, — возмутился Друлль, когда они вышли из тронного зала.
— Ничего себе бедняга, собрал около двух сотен человек у стен, — ответил Видий, поднимаясь по лестнице. — Пусть радуется, что остался жив. Значит, это в его повозке ты трясся около двух дней? Неужели он и словом не обмолвился о намечающихся беспорядках? — он подозрительно покосился на сыщика.
— Я и сам удивлён. Он всю дорогу уверял меня, что народ Тарплена никогда не взбунтуется.
— Хитрый плут, — хохотнул Видий.
— Всё же нужно было их казнить, — недовольно выпалил Гай. — Продемонстрировать свою силу, это послужило бы примером для остальных, — он с жаром сжимал кулаки.
— Ты продемонстрировал силу утром, — не согласился король. — Этот оборванец донесет мои слова до ушей остальных за стенами и мою милость.
— Ваша милость, — иронично заговорил Друлль, — разве тот Казима не один из твоих доверенных вассалов? И ты не считаешь, что он намеренно не учёл детали?
— Он художник, они склонны приукрашивать, — Видий махнул рукой. — Для него важна не точность, а красота.
— Ты это всё устроил, чтобы снести лачуги? Или просто от скуки?
— Дорогой мой друг, зачем мне что-то устраивать, чтобы снести эти дома? Я — король!
Оказавшись в своей комнате, освещенной редкими свечами, Друлль сбросил с себя одежду и устало упал на мягкую перину, закрыв глаза.
Когда свечи догорели и комнату освещало лишь сеяние полной луны, проникающее сквозь стекло огромного окна, его вырвал из забытья аромат жасмина. Горячее дыхание коснулось его щеки, мягкие тёплые губы прильнули к шее, нежные пальцы поглаживали кожу, зарываясь в волосах. Друлль открыл глаза и встретился с глазами цвета сочной листвы, концы кудрей щекотали его грудь. Он осторожно оттолкнул девушку и сел на постели, натягивая на себя шёлковое покрывало.
— Что это всё значит, Ирамия? — воскликнул сыщик, дрожащим от возбуждения голосом. — Покиньте мою комнату немедленно.
— Вы мой герой, Михаэль, — бархатно заворковала девушка, теребя тонкими пальцами свои распущенные кудри, — то, что вы сделали сегодня утром было так смело, — шептала она, медленно и осторожно придвигаясь всё ближе. Её развитое не по годам тело соблазнительно облегало тонкое ночное платье, глаза жадно блестели, отражая лунный свет. — Вы были как варвар в окружении опасных чудовищ. Они шипели на вас и извивались подле, кусая за оголенные икры. А вы, не чувствуя проникающего под кожу яда, продолжали отчаянно сражаться с ними.