– Возможно, – только и услышали они от него. Затем он спросил, понравился ли ей миндальный соус к фасоли. Для него важнее ее слов было то, что Глинис, по крайней мере, попыталась поесть.
Еще до того, как они отодвинули стулья и вышли из-за стола, кто-то завел разговор о Терри Шиаво, пациентке с нарушением работы мозга, подключенной к аппаратам, чье лицо постоянно мелькало по телевизору. Муж требовал, чтобы врачи отключили ее от аппарата искусственного кормления, а родители настаивали, чтобы они продолжали поддерживать жизнедеятельность их уже не дочери и даже не «золотой рыбки», но ведь и куст азалии может быть человеку дорог.
– Слушай, друг, мне уже надоело смотреть одно и то же. – Джексон скорчил рожу, имитируя картинку, наиболее часто показываемую разными каналами.
– Прекрати, – одернула его Кэрол. – Это неуважение. Он слишком поздно сообразил, что выражение его лица
сейчас отдаленно напоминает лицо Флики.
– Больше всего меня раздражает то, что вся эта шумиха не имеет никакого отношения к Терри Шиаво, – сказала Глинис. – Муж и все ее родственники ненавидят друг друга, они переругались, и их интересует только, кто из них победит, а бедная девочка никого не волнует. Они с таким же успехом могли грызться и над ее останками.
– Это уже давно не семейное дело, – не согласилась с ней Шеп. – Вся страна готова перегрызть друг другу глотки в споре на эту тему. Хотя, честно говоря, когда видишь программу, в которой медицинские баталии заканчиваются только благодаря губернатору Флориды – брату президента – Верховному суду штата, легислатуре, Федеральному верховному суду и конгрессу Соединенных Штатов, возникает подозрение, что все происходящее надуманно и преувеличенно.
– Когда смотришь видео с Терри, – сказала Кэрол, – становится очевидно, что все это срежиссировано. Отключить аппарат искусственного питания – убийство.
– О господи, – не выдержал Джексон, – это вынужденные меры! Все равно что прихлопнуть комара. Только у комара больше мозгов.
– Меня удивляет другое, – поделился Шеп, – это то, что происходит с прессой все эти месяцы. Никто ни разу не упомянул, сколько стоило держать эту женщину на аппаратах целых пятнадцать лет.
– Да, и прибавь сюда еще расходы на адвокатов, судебные издержки и прочие траты на всевозможные бюрократические инстанции, – поддержал его Джексон. – Получается, одно растение в доме во Флориде может стоить миллионы, десятки миллионов – возможно, и сотни миллионов.
