Месть базилевса | страница 58
– Хорошо, матушка, я понял. Колима, сын Отиса, внук Веньши… – добросовестно повторил он. – А что ж раньше не говорила?
– Раньше думала – может, не уйдешь еще. Может, сама уговорю или другой кто… – созналась мать, явно намекая на Зару. – Только теперь вижу: не свернуть тебя. Если что решил – сделаешь, хоть кол на голове теши. Весь в отца!
Любеня не понял – отругала или похвалила. Уточнять на всякий случай не стал.
– Ладно, матушка, обязательно разыщу Колиму. Спасибо тебе! – Он улыбнулся еще шире. По-настоящему начинал верить, что найдет Алексу. Освободит любимую, вернет домой!
Сельга, видя искреннюю радость сына, тоже улыбнулась в ответ. Но ее синие лучистые глаза все еще оставались тревожными, видел Любеня. Просто сделал вид, что не замечает. Сама только что говорила – не дело матери камнем лежать на пути у взрослого сына.
Слово сказано!
Глава 3. Дети Сокола
Русы – громадное племя; они не подчиняются никакому царю и никакому закону.
Русы состоят из многочисленных племен разного рода. С торговыми целями они постоянно посещают страны Андалус, Рим, Константинополь и страну хазар.
Русы сжигают своих мертвецов вместе с их конями, утварью и украшениями. Когда умирает мужчина, его жену заживо сжигают вместе с ним, но если умирает женщина, то мужа не сжигают. Если кто-нибудь умирает холостым, его женят посмертно, и женщины горячо желают быть сожженными, чтобы с душами мужей войти в рай…
Аль-Масуди. Путешествия. X в.
1
Маленькая темная фигурка, отчетливо видимая на белом, уходила все дальше по замерзшему руслу Лаги.
Сельга смотрела вслед сыну. Видела, в одиночку Любеня пошел быстрее, сильнее отталкивался палкой-посохом, как в обычае родичей, – то слева оттолкнется несколько раз, то справа. Широкие лыжи оставляли за собой отчетливый двойной след. Вчера снег подтаял, за ночь его подморозило, по крепкому насту катиться было легко.
Правильно, что сын решил не идти через лес. По равнине русла быстрее получится, хоть оно и петляет.
Ушел все-таки…
Сначала она следила за ним со льда, потом поднялась на береговой утес, провожала глазами оттуда.
Как ни противился Любеня, как ни пенял, что с вечера уже попрощались, ни к чему больше, а провожать его она все-таки пошла. Поднялась вместе с ним затемно и долго шуршала рядом на своих лыжах, пока окончательно не задохнулась. Давно не ходила так быстро, отвыкла. А ему, хоть и с тяжестью, с сумой припасов, с броней и оружием, завернутыми в заплечный мешок, – ничего. Отсюда видно – вон как вымахивает! Это хорошо, оправился, значит, от ран.