Как я учил English. Избранные рассказы об Америке | страница 59



– Какой же идиот спроектировал дорогу выше уровня местности, метров на двадцать и без ограды, – мелькнуло у меня в голове в тот момент, когда моя машина, почему-то вильнула хвостом и понеслась к обрыву. Хорошо, что удалось затормозить в последний момент, когда правое переднее колесо уже висело в пустоте.

– Сиди и не двигайся, иначе мы полетим вниз, – крикнул Паше, а сам, стараясь не нарушить хлипкое равновесие, начал выбираться наружу. Сначала я, не меняя своё положение, откинул сидение назад. Потом, как-то, по частям, начал переползать на заднее сидение. У вас, мои читатели с первого раза такой маневр не получится. Для этого нужно попасть в подобную ситуацию.

Значит так, выбрался я. Начинаю анализировать ситуацию. Хорошо, что Паша сидит на заднем сидении. Он уже давно жалеет, что связался со мной, но держится по-молодецки, и вряд ли будет двигаться по-своему. А если так, то ничего нам уже не грозит. Мой вес, передвинутый наружу, переместил центр тяжести от обрыва. Теперь машину нужно как-то вытянуть с обочины на проезжую часть. Не беда, такую операцию проделывал любой автолюбитель и не раз. А что, если её объединить с покупкой бензина? Достал я пустую канистру, поставил рядом и начинаю жестами показывать: «Выручайте мол, братцы, плесните, кто сколько может на пропитание моей колымаги, а заодно и вытащите, ведь мы должны помогать друг другу!» Если бы не было машин, было бы понятно. Но они двигались сплошной колонной, не обращая на меня никакого внимания. Некоторые, правда, показывали мне мимикой: «Извини, друг, сам понимаешь, какая ситуация». Потом мне показалось, что я много захотел. Запрятал я свою канистру, но результат оказался тот же. Долго я ещё приплясывал по пояс в снегу.

Наконец-то вижу, останавливается около меня снегоочиститель. Тогда, когда я потерял уже всякую надежду. Он, видно, никуда уже не спешил. Такую массу снега в одиночку не преодолеть, вот он и не делал этого, а двигался куда-то, как бы по инерции.

– Ой, голубчик, – бросился я к нему. – Выручай, милый, я тебе отдам все гроши, яки есть у меня. Гроши – это по-украински, деньги.

– Да шо такэ, гроши? – отвечает он, – шо на них купуешь? Вот якщо б у тэбэ було питье? Инфляция, мать её ешть!

– О, питье, есть у мэнэ! – Закричал я радостно, вспомнив, что в багажнике ещё есть водка. Вытащил я бутылку вместе с тросом. Всё остальное он сделал сам. А когда моя родненькая, стала четырьмя колесами на твёрдую почву, мы уже были с ним друзьями. Отсыпал я ему пол пачки сигарет, а сам показываю на пустую канистру. Даю понять, что его услуга для меня бесценная, но недостаточная. И питье у меня ещё есть. В тот момент мне показалось, что он отдал бы мне последнюю каплю бензина и сам остался на обочине. Большое дело – материальная заинтересованность, подкрепленная горячительным. Ну как тут удержаться от назидательности? Обещаю, это будет в последний раз: